Мне страшно, хотя бояться давно нечего. И я страшусь не его, а того, что со мной едва не случилось.
Я не какая-нибудь глупышка, вовсе не думающая о своей безопасности, просто… верю, что люди совсем другие. Не мерзкие меркантильные сволочи, готовые запустить руку девушке под юбку при первой удобной возможности даже сквозь “нет”, а добрые и понимающие, готовые прийти на помощь. Стас исказил мое представление о “реальных” мужчинах своими поступками и теперь я едва ли не в каждом вижу рыцаря, не желая замечать абсолютное безразличие и желание удовлетворить только свои потребности.
— Эй, — Стас аккуратно заправляет выбившуюся прядь из моей прически за ухо. — Ты трясешься. Холодно?
Я мотаю головой и шепчу одними губами:
— Страшно.
Я никогда в жизни не истерила, не ревела, как сумасшедшая и не боялась так, что не могла пошевелиться. Последнее все же не проходит мимо меня, я не могу даже сделать жест ладонью, настолько оковы страха сжимают меня в своих мощных объятиях.
Только когда оказываюсь прижата к широкой мужской груди, меня чуть отпускает.
Тело расслабляется, руки начинают движение, легкие и дальше качают такой необходимый организму воздух. Я понимаю, что нахожусь в полной безопасности и причин для паники нет. Меня больше не смогут обидеть.
Не знаю, сколько мы так сидим: час, два, или же проходит до невозможности много, но я отстраняюсь лишь когда Стас говорит, что нам нужно ехать. Я неуклюже отодвигаюсь, складываю руки на коленях и упираюсь лбом в запотевшее окно.
За ним ночной город: ярко светящие фонари, случайные прохожие, неоновые вывески магазинов. Жизнь кипит, ничего не изменилось, кроме того, что мой, теперь уже бывший, начальник, пытался силой запихнуть меня в свою машину. О том, что он собирался сделать дальше не хочу и думать.
Я с трудом узнаю в ларьках, деревьях, фонарях и домах свою улицу. Лишь когда мы останавливаемся, а я присматриваюсь и толкаю дверь наружу. Стас не успевает обойти автомобиль и сделать это вместо меня.
Останавливается на полпути и обеспокоенно всматривается в мое хмурое лицо. Чувствую себя растерянно и побитой, поэтому когда он берет меня за руку и помогает подняться, не возражаю. Лишь когда дверь открывает подруга, в моей голове проскальзывает мысль, что нужно было попрощаться со Стасом еще внизу."
"— О-о-о-о, — тянет Лерка, заметив за моей спиной высокую фигуру Стаса. — А Данька уже спит, — рапортует быстро. — А я это… ухожу.
