Право на выбор

Перевела тяжелый взгляд на мрачно насупившихся иноземцев — тех, кого успели вырвать из рук разъяренных, горящих жаждой мщения магов.

— Они приняли вас под свой кров. — Каждое слово давалось с трудом. Хотелось не говорить — сдержанно и тихо, а кричать в голос, рыдать, оплакивая погибших. — За что?

— Женщина существует, чтобы ублажать мужчину, — непримиримо сверкнул глазами стоявший впереди остальных высокий широкоплечий воин. Старший по-видимому. — Если она забывает, для чего создана, ей напоминают об этом, сопротивляется — заставляют.

— Вы… убили моих подруг.

— Увлеклись немного, — криво усмехнулся главарь.

Немного?!

Он не терзался муками совести, ни на миг не пожалел о том, что сотворил, и подчиненные полностью поддерживали своего командира. Даже под угрозой неотвратимого наказания они не раскаивались — потрепанные, еле стоявшие на ногах, но по-прежнему уверенные в собственной правоте. Нам не о чем было с ними говорить.

— Уведите, — устало махнула рукой.

Наступало время скорби, и я хотела разделить его с сестрами, погибшими и живыми.

Взволнованные голоса за спиной заставили резко развернуться. Из-за деревьев вынырнул, стремительно приближаясь, молодой маг. На его руках сломанной куклой лежала хрупкая темноволосая девушка, почти девочка — бледная, в пропитанном кровью недавно еще белоснежном платье.

— Сульна!

Малышка тоненько застонала, и в то же мгновение, отвечая на ее отчаянный призыв, засиял, опалил мою грудь резкой болью амулет Нареченной.

— Жива! Кладите ее на траву. Осторожнее. И немедленно пошлите вызов в Эрто Аэрэ.

Амулет раскалялся все сильнее. Склонилась над Сульной и поняла: она готова уйти из мира живых, вот-вот скользнет за грань. Нареченная Дня не доберется так быстро, даже по тропе Посвященных, а значит, не успеет спасти девочку.

Не отдам, не позволю!

Да, я не Утешающая, а Карающая, мой удел наказывать, а не лечить. Но я еще и избранница богини, ее наместница в Сэйти Аэрэ — великом храме Ночи, и буду сражаться за свою сестру до конца.

Амулет жег почти нестерпимо. Все внутри пекло, казалось, кожа уже сгорела, обуглилась, и кровь сейчас закипит, а потом вырвется наружу багровым паром. Накрыла медальон рукой, вбирая в себя его жар. Протяжно вдохнула, выдохнула, закрыла глаза, сосредотачиваясь, и начала осторожно выплетать вязь древнего исцеляющего заклинания, мучительно медленно вспоминая нужные слова:

— Габхар аэнэрс аара олен…

Сознание словно разделилось.