Преданная. Невеста (СИ)

Ноль пафоса, ноль зажимов. Вокруг – чужая речь, а значит и ноль табу в наших разговорах. Мы вольно гуляем за руку. Шутим опасно. Смеемся в голос.

Я совсем не хочу домой, но сказать об этом Славе язык не поворачивается, поэтому старательно ловлю каждую минуту нашего отпуска.

Все тот же противник моего чрезмерного употребления Тарнавский раз за разом наполняет запотевший бокал холодным вином из местных виноградников. Я пью его, как воду. Оно легкое, фруктовое, с нотками цитруса.

Незаметно кружит голову, нагревает шею и щеки.

Я наедаюсь еще до десерта. Откидываюсь на спинку плетеного кресла и с лукавой улыбкой слежу за куда более дальновидным Тарнавским, обмахивая себя руками.

Он пьет воду с лимоном. Ест неспешно. Мне кажется, в нем и подавно нет такого восторга, как во мне. Многие впечатляющие меня вещи для него – обыденность. Но он не потешается над тем, как веду себя я. День за днем планомерно усиливает уверенность, что с ним я попала в сказку.

Поймав мой взгляд, берет в руки полупустую бутылку и покачивает, вопросительно приподняв брови.

Мне больше не нужно, но я киваю. Он снова льет. Беру бокал в руки, дразню вином вкусовые рецепторы на языке.

– Здесь очень красиво, – я умещаю свой бесконечный восторг в очень сдержанной формулировке. Тарнавский отвечает быстрой улыбкой. Дальше – кивком. – Ты бывал в этом месте?

Переводит голову из стороны в сторону.

Сегодня вечером он немногословный и замкнутый. Во мне борются два желания: отнестись с пониманием и растормошить. Боюсь, в его голове снова много непростых мыслей.

Это неизбежно, но мне хочется его отвлечь. После звонка Власова ему больше никто не звонил сегодня. Значит… Фоновая вина ощутимо пульсирует. Дело отчасти все же во мне.

Поначалу я даже не думала спорить со Славой относительно его решения вывести меня. Приняла его и испытала облегчение. Но с каждым днем все сложнее не думать, что он принял это решение в первую очередь за свой счет.

Да, это не я решила поучаствовать в играх олигархов. Да, я когда-то согласилась не из-за рациональных рассуждений, а из-за чувств.

Да, я оказалась далеко не такой сильной, как думала. Чтобы меня повело не понадобились даже сознательные происки врагов. Да, Слав ясно дал понять: мой выход из игры – это не поле для дискуссии. Его слово апелляции не подлежит. Но закрыть для себя вопрос окончательно я почему-то не могу.

Зависаю взглядом на его лице. Решаюсь спросить: могу ли я все же помочь?... И не решаюсь.

– Что? – Он ловит наблюдение и спрашивает. Я трушу.