Преданная. Невеста (СИ)

Может даже попрошайка под судом. Вот и пусть. Если честно, почти пофиг.

Пока Тарнавский листает материалы, готовлю зал к рассмотрению дел. Зову первые по списку стороны.

Впереди дохуище работы. Просто до-ху-и-ще. Никто не уйдет домой в шесть. Мы уедем в лучшем случае часов в одинадцать. В машине закажем не самую вкусную, а самую быструю доставку. Вдвоем примем душ, чтобы быстрее. Займемся таким же быстрым сексом. Наедимся впервые за день и завалимся спать, чтобы завтра встать по раннему будильнику.

Но до этого еще нужно дожить.

В частности, сегодня мы слушаем "дело Смолина".

Работа над ним – чуть ли не самая трудоемкая часть нашего плана. С юридической точки зрения – это адские муки и ночи без сна. После возвращения материалов из апелляции и возобновления рассмотрения Слава вынес уже несколько определений вроде бы в «нужную» сторону. Он делает вид, что идет на уступки. Я по-прежнему остаюсь вроде как не использованным козырем на всякий случай.

Но по факту весь процессуальный путь к финальному решению должен выглядеть так, чтобы его нельзя было ни оспорить, ни сбить. Дело далеко не в одном спорном предприятии, ликвидация которого больше напоминает дерибан. Это дело, в какой-то степени, станет прецедентным. Только не в прямом юридическом значении. Оно определит практику и роли в дальнейших олигархических договорняках.

Каждое рассмотрение занимает у нас с судьей Тарнавским от пяти до пятнадцати минут.

И если сначала все кажется мне вписывающимся в ту самую рутину, то в один момент сердце сбивается. Раньше Смолин сюда не являлся. Ему и не надо. Но сегодня он здесь.

Я прячу свое удивление под маской деловитого чинуши. Если его присутствию удивлен Слава – это никак не распознать.

Тарнавский такой же. Стучит молоточек.

В стороны летят сначала вопросы. Потом – люли.

Не выйти – не вариант. И даже вид не сделаешь, что не заметила сообщения.

Я отрываюсь от экрана и ловлю внимание Лизиного отца на себе.

Когда Тарнавский заканчивает заседание, встаю со своего места и подхожу к судье.

Опускаю руку на плечо. Наклонившись, на ухо шепчу:

В ответ – тишина. А пространство вокруг густеет.

– Интересно, что скажет. — Подталкиваю Славу своей полуправдой к тому, чтобы отпустил. Хотя на самом деле, не особо интересно.

Я бы хотела прижаться к щеке любимого губами. Я уже волнуюсь из-за вздувшейся венки на виске. Но все это нельзя.

Однозначного ответа не дожидаюсь.