Преданная. Невеста (СИ)

Вернулся и переживает кризис оборвавшихся контактов. Задерживаться рядом с родителями не планирует, хочет снова уехать. Вот решает, куда.

В него щедро вкладывают Власовы и сами Крапивины, чье благосостояние напрямую зависит от благосклонности зятя. Но вместе с вложениями родственники возлагают на парня большие надежды. Напрямую я не спрашивала, но вполне допускаю, что у руля империи когда-то встанет он, а не Кристина. И это, кажется, его гнетет.

Вызывает ли это у меня злорадство? Нет. Что Кристину, что Илью даже жалко.

Понятно, что если бы он или она «дотягивали» до нужного Аркадию уровня, разговоры о том же Тарнавском давно прекратились. Но это не моего ума дела. Я просто знакомлюсь с новым человеком и нахожу в разговорах с ним повод улыбнуться.

О нашей с Ильей дружбе по переписке Слава знает. Если бы судья сказал прекратить общение – я послушалась бы без лишних вопросов, но Слава отреагировал спокойно. Я до сих пор улыбаюсь, вспоминая произнесенное бархатистым обволакивающим голосом:

– Не надо.

Я рад, что у тебя есть друзья. О наличии у них дымящихся яиц постараюсь не думать.

Если бы я почувствовала со стороны Ильи флирт – пресекла бы сама. Но его нет. Зато есть легкость. Он бросает мне ссылки на грантовые предложения и настойчиво советует задуматься о пиэйджи заграницей. А я думаю о том, что хочу закончить дело, выйти за Славу замуж и родить ему ребенка.

Не знаю, так сильно повлияли на меня милые видео Сафие Салмановой и округлый живот Айлин или из-за перманентного перевозбуждения застрессованный организм жаждет размножаться и я нахожусь в бесконечной ментальной овуляции, но все чаще ловлю себя на сознательном желании стать мамой его детям.

Таблетки при этом исправно принимаю. Без разговора такое не делается.

– Идем, Юль, – из раздумивый вырывает обращение Славы. Он сам надел свою мантию. Уже открыл дверь, позволяя проникнуть в мою приемную тревожному галдежу.

В суде сегодня настоящий дурдом. Куча рассмотрений. Толпы. Задержки. Очереди в залы.

Коридор наполнен адвокатами и сторонами.

Периодически происходят перепалки. Дышать сложно. Пройти тоже. Но мне везет – неприкасаемым ледоколом дорогу для меня расчищает человек в мантии. Я иронично думаю, что иметь личного судью – это очень удобно.

Тарнавский тормозит перед забронированным за нами залом заседаний. Открывает дверь. Кивает, давая зайти первой. Это лишнее, не свойственное другим судьям, джентльменство. Но, мне кажется, о нас уже и так судачат. Здесь. В университете.