Остро и больно лишь на короткий период, а с годами она срастается с твоей сутью намертво, и ты уже не помнишь, как оно было до.
С тихим шуршанием шин машина останавливается, и я отстегиваю ремень безопасности. Надо помочь Любе выйти из машины, но она тихо и презрительно говорит:
— Можешь не утруждаться.
Я с медленным выдохом откидываюсь назад и сжимаю переносицу:
— Как скажешь.
Она не знала.
Или захотела не знать? Захотела и забыла ту ночь? И мои признания?
Или это я захотел думать, что она услышала меня, выбрала семью и приняла непростое решение быть со мной вопреки всему?
— Дай мне пять минут, — Люба открывает дверцу и пытается неуклюже выбраться из машины.
Сердито покряхтывает.
Я выныриваю из своих мыслей и открываю дверцу с тихими и мягким щелчком.
— Нет! Я сама!
— Люба, прекращай.
— Мне не нужна твоя помощь!
— Моему сыну нужна, — я тоже повышаю голос и оборачиваюсь через плечо. —Это глупо, Люба.
Поджимает губы и шумно выдыхает. На глазах вспыхивают слезы, будто ей больно на меня смотреть.
Моя ласковая тихая девочка стала обиженной и злой женщиной, с которой у меня никак не выходит серьезный разговор.
Потому что меня захлестывает гневом от слез, и этот гнев требует совсем не извинений с моей стороны, а физического освобождения.
Всхлипы Любы вызывают во мне желание взять ее силой, словно грубой близостью и через подчинение я смогу вернуть себе право на нее. Право и дальше быть ее мужем.
Нет, никакого сейчас разговора у меня с ней не выйдет, потому что велик шанс, что ее опять накроет истерика, и меня переклинет.
А она беременна. Она на позднем сроке.
Выдыхаю.
Со мной творится какая-то дикая дичь.
— Я помогу тебе, — медленно проговариваю каждый слог. — Давай не будем все усложнять.
Накрывает живот руками, словно пытается его защитить от меня. Опять почуяла во мне перемену настроения?
Торопливо покидаю салон. Хлопаю дверцей и обхожу машину.
Отец мне тогда сказал, что стоит промолчать о Кристине и о том, что у меня родилась дочь, потому что не стоит портить брак такой некрасивой правдой.
Да, будет проще все вывалить на молодую мамочку и испортить ей материнство, которое должно остаться в памяти светлыми воспоминаниями.
Нет, надо уладить вопрос иначе, и оставить для жены ее важный кусок жизни без грязи и слез.
Конечно, перед своим советом, он долго помолчал, выпил и только потом разродился на отцовскую поддержку. После налил и мне.
Я не смог последовать его совету.
