.
— Хватит, Богдан! — Кристина взвизгивает и вскакивает на ноги. — Что ты за чудовище?!
— Села! — Богдан рявкает и затем понижает голос. — И заткнулась. Все это, — он щурится, —
логичный исход, Крис.
Прикусываю кончик языка в попытке отрезвить себя и, наконец, сделать судорожный вдох."
"В глазах Богдана нет ярости, пусть он и закричал на Кристину, но есть какая-то, темная обреченность, от которой мне холодно.
— Сядь, Кристина, — повторяет он. — Не надо меня сейчас раздражать визгами и криками, какой я мерзавец. Я это знаю, но я могу стать еще хуже, Крис.
Он не моргает, и Кристина медленно возвращается в кресло, приподняв подбородок. Косится на меня и шипит:
— А ты и рада, да?
— Нет, — мой шепот вздрагивает. — Нет, совсем нет.
Я хочу встать и уйти, но не могу, будто мой живот стал весить как минимум центнер.
Неужели я так и буду слушать и смотреть, как Богдан отрезает кусок за куском от души Доминики?
А выбор разве есть?
— Твоя мама пришла тогда, когда ты уже родилась, — Богдан переводит взгляд на Доминику, у которой по щекам катятся слезы.
— Нет, я не горжусь тем, что мы пришли к тому, что я откупаюсь и скрываю правду.
— ты...
— Не надо меня сейчас перебивать, — Богдан прищуривается на Доминику. — Я обеспечивал твою маму и тебя на протяжении всех этих лет. Я мог, конечно, забрать, тебя у матери и...
— Принести мне? — перебиваю Богдана прежде, чем понимаю, что задала вопрос вслух. — В
нашу семью?
Богдан медленно приглаживает правую бровь пальцами, глядя перед собой каким-то пустым взглядом, и тихо отвечает:
— Да, была такая мысль.
— Так вот о каком выборе ты говорил...
— Да, — переводит на меня отрешенный взгляд. — Но я пришел к выводу, что это было бы глупо и невозможно...
— Да как вы смеете?! — Кристина опять кричит. — Вы, что, кайф ловите от слез моей дочери?!
— Заткнись! — теперь повышаю голос я больше не в силах держать в себе гнев. —Господи! —
прячу лицо в ладонях и медленно дышу. — Да что же это такое... Что же вы наделали?!
Больно.
Уже не за себя, а девочку, которая родилась из-за глупости, эгоизма и похоти двух безответственных людей.
Дети должны рождаться по любви, но реальность к ним жестока и несправедлива, а им потом жить и отвечать за грехи родителей.
— Ты не любил меня...
Слов Доминики, как ножом по сердцу.
— Но у тебя была крыша над головой, дорогие игрушки, хороший частный садик, частная школа, репетиторы, — перечисляет Богдан. — И ты получишь высшее образование...
— Мне был нужен папа! — крепко зажмуриваюсь.
