Предательство

Только вместо того, чтобы причинить ей боль, я хотел забросить ее сексуальную маленькую задницу на капот своей машины и взять ее прямо там, не заботясь о том, кто нас увидит.

Желание оказаться внутри нее было не похоже ни на что, что я когда — либо испытывал в своей жизни, но прежде чем я успел прижаться губами к ее губам, отец моего друга схватил меня за шею и оттащил от нее...

Тиган трахнула меня по—крупному, и меня беспокоило, что я не злился на нее. Я имею в виду, из-за ее маленькой истерики с краской я был должен три с половиной тысячи механику Джорджа, который держал мою машину, пока не получит полную оплату.

Хуже всего было то, что я зависел от других людей, которые могли бы отвезти меня туда, куда мне нужно. Я ненавидел быть в долгу у кого бы то ни было. У меня было достаточно чужих долгов, чтобы хватило на всю жизнь...

Черт возьми, мысли о последствиях, которые, как я знал, я понесу из

— за ее истерики, должны были заставить меня возненавидеть ее. Я хотел, но было что-то в Тиган Конолли, что делало невозможным ее ненавидеть.

Может быть, это был смысл в той песне… той, которую я услышал, когда впервые увидел ее, — или, может быть, это было потому, что она бросила мне вызов…

""… пойдешь в карьер позже?""

Голос Элли просочился в мою голову, и я неохотно обратил на нее внимание. — Что? — спросил я ровным тоном.

Зеленые глаза Элли сузились, когда она положила руки на бедра и посмотрела на меня. — Я спросила тебя, пойдешь ли ты в карьер.

Покачав головой, я повернулся к дому. — Как будто у меня есть выбор, — пробормотал я, прежде чем уйти.

ГЛАВА 2

Ноа

— Тебе повезло вчера вечером, — прохрипел отчим, наклонившись через мое плечо.

Я сидел за кухонным столом и пытался позавтракать, прежде чем вступить в ряды школы Джефферсон в последний год обучения в старшей школе. Элли уже ушла со своими друзьями, и я бы закончил и вышел за дверь гораздо быстрее, если бы ее отец отступил и дал мне спокойно поесть.

— Я победил, не так ли? — парировал я, прежде чем зачерпнуть еще одну ложку хлопьев и отправить ее в рот.

Овсянка на вкус была как картон на моем языке, но я знал, что мне нужно питание.

— Ты отвлекся, — поправил он, с такой силой нажав рукой на мое плечо, что мне пришлось заставить себя не вздрогнуть. — Ты не можешь позволить себе отвлекаться, Ноа, — не тогда, когда ты сталкиваешься с такими, как…

— Я не отвлекался, — удалось выдавить мне сквозь стиснутые зубы, стряхивая его руку.

Оттолкнув стул, я встал и поднес миску к раковине.