Представитель (ПВ-6)

— Не заметить, как изменилась работа информбюро с твоим назначением, они не могли. Ты работаешь более «агрессивно», подача информации в листовках, статьях — отличается от привычного вида. Формулировки, которые ты закладываешь в них, всем понятны, но не дают «зацепиться» за конкретные выражения, которые можно было бы показать в Лиге Наций, как явное и недвусмысленное доказательство нашего желания захватить Польшу. Все это больше напоминает британский стиль, и я вот тоже не понимаю, откуда это в тебе, — покосился Роман Владимирович на меня.

— За границей ты не жил, происхождение — самое рабоче-крестьянское. Так откуда тогда ты нахватался таких идей и главное — так умело их воплощаешь в жизнь?

— Очень… откровенно, — выдавил я из себя, по-новому посмотрев на мужчину и не спеша отвечать на вопрос.

Тот спокойно смотрел мне в глаза. Худой, с чуть впалыми щеками и глубоко посаженными глазами. Чем-то он походил на ястреба. «Давить» таким взглядом на переговорах получится легко, а вот расположить к себе собеседника — уже сложнее.

Не думаю, что в нашем наркомате индел этого не понимают, значит, позиция нашей стороны предполагается жесткой. Вот и послали Романа Владимировича. Хоть по просьбе польской стороны глава делегации — я, но по факту — сидящий передо мной мужчина.

В повисшей тишине я решил перевести тему. Не говорить же Береговому, что я «попаданец»?

— Даже если кто-то из руководства Польши решил со мной поговорить, зачем им видеть меня во главе делегации? Ведь можно было просто попросить включить меня в ее состав.

— Глава подписывает все соглашения, — ответил Роман Владимирович. — Твой возраст они знают. Возможно, считают, что смогут или с тобой договориться, выбить себе условия получше, или надавить на тебя. Тут по ситуации увидим."

"На вокзале в Варшаве нас встречала толпа. Вдоль поезда расположилась польская полиция, отгораживая перрон, но за ними стояло море людей. Толпа шумела. Многоголосый гул причудливо смешивался, создавая гудение как у пчелиного улья. Я пытался уловить тональность этого «гудения», но получалось плохо.

Иногда прорывались отдельные выкрики на польском, но я не разобрал — одобрительные или наоборот, негативные. С перрона нас проводили сквозь коридор из постовых до кортежа из трех машин. Два кадиллака и один нагант — местного производства. Именно в последний меня с Романом Владимировичем и усадили. Довольно просторный салон, сиденья обиты кожей, а ручки и панель выполнены из дерева и гладко отполированы.