Преисподняя

Будь вежливым и обходительным с ней, тебе не следует разыгрывать скромность, ты должен обращаться с ней как с настоящей женщиной.

— Да, у вас есть в этом опыт, — язвительно заметил Скилле.

Суль взглянула на него смеющимися глазами.

— Нет, такого опыта у меня нет, — холодно ответила она. — Меня изнасиловали в четырнадцать лет, и с тех пор никто не прикасался ко мне.

Про себя же она подумала, что небольшое искажение истины не принесут никому особого вреда. Все было как раз наоборот. Это Клаус должен был простить ее.

— Бедный ребенок, — тихо произнес Скилле. — Изнасиловать в четырнадцать лет!

Суль чувствовала, что закипает. Мужчина пожалел ее! Ей нужно было восхищение, поклонение, а не жалость. Тогда она становилась сильной, независимой и могла держать мужчин на расстоянии, смотреть на них свысока. Она не хотела, чтобы ее жалели! Ей пришлось встать и отойти в сторону, чтобы собраться с мыслями. Скилле и Йорген же поняли это совсем не так, думая, что воспоминания расстроили ее и что она отошла, чтобы скрыть слезы.

Успокоившись, Суль вернулась и снова села на траву.

— Давно ты видел ее? — как бы невзначай спросила она Йоргена.

Тот снова покраснел.

— Я ходил вместе с ней в порт к ее отцу. Видите ли, она очень изысканная маленькая дама. Я был просто болен от желания поцеловать ее, но так и не осмелился. Потому что я не знаю, как это делается.

— Я тоже, — рассмеялась Суль. — Может быть, мы сможем научиться этому вместе?

— Но… если не получится?

— Скилле может научить нас, — усмехнулась Суль. — Ведь у него наверняка уже есть дети и внуки!

— Скилле? Нет! Это прирожденный солдат.

Лицо Скилле оставалось мрачным.

— Внуки! — обиженно фыркнул он. — Вы думаете, что я уже такой старый, фрекен Суль? Нет, самое время собираться в путь и не терять силы на подобную пустую болтовню!

Однако после этого оба смотрели на нее совсем по-другому. Взгляд юного Йоргена выражал восхищение и сожаление, словно он размышлял о том, что урок поцелуев не такая уж глупая затея. Скилле же видел в ней бедного, беззащитного ребенка, чья жизнь разрушена бессердечным насильником.

Но разве был милый, несчастный Клаус насильником?! Суль почувствовала угрызения совести. Она ненавидела новое отношение к ней со стороны Скилле. Если Суль чем-то и гордилась, так это своей независимостью.

На этот раз путь их не был таким изнурительно долгим. Как только кончилась гряда холмов Ромеле, Скилле остановился и сказал:

— Ждите меня здесь. Я поеду поищу ночлег.

Солнце стояло у самого горизонта.