Преисподняя

— Бресарпс лежит на восточному берегу, — уверенно произнес он.

Суль повернулась к нему. Ей пришлось запрокинуть голову, чтобы поймать его взгляд.

— Далеко ли это от Глиммингехуса?

— Нет, не очень.

Он поднял щепку и нарисовал что-то вроде карты на трухлявой доске.

— Здесь расположен юго-восточный мыс Сконе. На нем находится Глиммингехус. Если направиться вдоль восточного берега, то можно быстро достичь порта Симри и порта Кивик, а к северу от Кивика расположен Бресарпс. Но почему вы спрашиваете?

— Мне туда нужно.

— Что? Нет, только этого не хватало! Я посажу вас на корабль, отплывающий в Норвегию, сразу как только мы прибудем в Сконе.

— Но разве мой брат вам не говорил, что мне нужно в Бресарпс? — не моргнув глазом, слукавила она.

— Ни слова. Зачем вам туда?

— Навестить знакомых.

Выражение лица Скилле красноречиво говорило ей, что он думает по поводу молодых дам, отправляющихся в одиночку в длительное путешествие.

— На это я не согласен!

— Мне не нужны провожатые.

— Я дал слово, — коротко и жестко сказал он, — не пытайтесь меня провести!

Суль пришла в голову одна мысль, от чего в ее глазах загорелись зеленые кошачьи искорки.

Скилле же подумал, что был с ней чересчур строг и тут же, изумляясь переменчивости своих решений, сказал:

— Мы возвращаемся в Копенгаген в воскресенье, вы можете нанести свой визит, а потом мы встретимся в Глиммингехусе. Я ведь обещал судье Страленхельму, что доставлю вас в целости и сохранности на борт норвежского судна.

— Идет.

Суль вовсе не собиралась покидать Бресарпс так быстро. Но она мудро промолчала. Даг вот-вот закончит свою учебу. И тогда они должны будут встретиться в Норвегии. О, за это короткое время она должна так много успеть!

Итак, они были на сконской земле. Они проскакали верхом много миль по равнине. Взошло солнце, весенние жаворонки ликовали в небе. Весна окончательно пришла в Данию. Буковые леса стояли зеленые, поля издавали запах свежевспаханной земли, нагретые солнцем холмы были уже сухими.

Она скакала во весь опор! Ее волосы развевались на ветру, и это было так красиво, ее платье обрисовывало бедра больше, чем позволяло приличие, но это ее не волновало. Ей нужно было найти выход всему тому, что скопилось в ней — и она откидывала голову назад и смеялась на ветру.