Преисподняя

Здесь же ее осыпали бранными словами, если она помогала не там, где надо, или не помогала в подобающих случаях. Но что такое «подобающий случай»? И что такое случай «неподобающий»? Ей казалось, что каждый день мнение об этом у всех в доме меняется.

Как там у них теперь, на Линде-аллее?

Наверное, тоже идет дождь. С лип капает, на аллее лужи. А во дворе делают канавки, чтобы стекала вода. Отец давно уже собирается благоустроить двор, но как только перестает дождь, он тут же забывает об этом. Наверняка Аре насыпал гравия перед крыльцом.

Брат и сестра в Дании. Скоро они должны вернуться. Но ее дома не будет. Она навсегда покинула Линде-аллее и Гростенсхольм, а Лаурентс постоянно отвергает ее предложения съездить домой и навестить родных, ссылаясь на то, что у него нет времени. «И, кстати, у тебя нет нужды слишком часто бывать там, — говорил он обычно. — Шарлотта Мейден такая свободная женщина, такая радикалка, мать-одиночка…» По мнению Лаурентса, ее, как и всех остальных матерей-одиночек, следовало бы привязать к позорному столбу — и Лив об этом знала.

И все, в том числе и отец ребенка, имели, по его мнению, право плевать ей в лицо и швырять в нее камнями. И Лаурентс не мог смириться с тем, что Шарлотта избежала этого. Бессилие привело его к полной неприязни."

"Лив не могла представить себе милую, приветливую Шарлотту у позорного столба. Разумеется, Лаурентс ничего не знал о том, что маленького Дага отнесли в лес, чтобы он там умер. Она не хотела и не решалась говорить об этом мужу.

— Да, твой отец, несомненно, хорошо зарабатывает, это мне нравится, — говорил Лаурентс с оттенком презрения.

 — И вообще, он человек видный, ты согласна? А уж красив, помилуй Господь!

Лив всегда смотрела на своего отца как на самое прекрасное, что есть на земле. Ни у кого не было таких преисполненных любви глаз, как у него.

— Твой брат Аре тоже неплох. По крайней мере, когда он говорит, его можно понять, хотя он всего лишь крестьянин. Зато твоя мать слишком современна, не так ли? Ходит с непокрытой головой, словно живет в грехе с твоим отцом! Это от нее у тебя такое разгильдяйство в домашних делах, не так ли? И дурацкое пристрастие к рисованию!

Лив никогда не открыла ему тайны, что Силье — это и есть тот самый мастер Арнгрим, работы которого так восхищали Лаурентса, что он пожелал заказать у него ковер.

Но заказ не был принят, потому что Арнгрим был очень занят. Что же касается разгильдяйства и неряшливости в домашних делах, то Лив этого не понимала.