Прекрасные дьяволы

Я чувствую тепло его тела, ощущаю ровный стук его сердца, но все остальное кажется оцепенелым и холодным.

– Ты член семьи? – спрашивает меня женщина-парамедик, подходя ко мне.

Мне приходится пару раз моргнуть, чтобы сосредоточиться, а затем я киваю.

– Дорогая, нам нужно, чтобы ты ответила нам на несколько вопросов, если сможешь. Твоя мать употребляет наркотики? – Она задает этот вопрос мягко, словно старается не расстраивать меня еще больше, и я делаю глубокий вдох.

– Да, – отвечаю я. – Иногда.

– Ладно. Не могла бы ты сказать, что она могла принять сегодня?

– Хм… Я не знаю.

Другой парамедик расспрашивает соседку, как давно она обнаружила Мисти и видела ли она ее днем. Еще двое остаются возле тела Мисти, пытаясь привести ее в чувство, а я не могу оторвать от нее глаз. Что бы они ни делали, Мисти остается неподвижной, бледной и безжизненной.

В конце концов, они отстраняются и обмениваются взглядами.

– Простите, – говорит один из них, поднимая на меня глаза. – Мы ничего не можем сделать.

– Время смерти? – спрашивает другой, но я не слышу ответа.

Ноги подкашиваются, внезапно отказываясь выдерживать мой вес. Если бы не Рэнсом, стоящий рядом и поддерживающий меня, я бы рухнула на пол. Но он продолжает обнимать меня и прижимать к себе, пока я отчаянно хватаю ртом воздух, пытаясь сосредоточиться на дыхании.

– Эй, – шепчет он, его сильные руки сжимаются еще крепче. – Я здесь. Все хорошо.

Я качаю головой, по лицу текут слезы. Нет. В этом нет ничего хорошего. Единственная мать, которую я когда-либо знала, мертва, и все, что я могу делать, это смотреть, как парамедики укладывают ее тело на носилки и выносят из дома.

– Мне очень жаль. – К нам подходит женщина-парамедик, что разговаривала с нами ранее. – Но нужно, чтобы ты проехала с нами для опознания тела.

Ведь это все, чем теперь является Мисти. Просто безжизненное тело. Еще одна мертвая проститутка в городе, где такое случается слишком часто.

Все, что я могу сделать, – это кивнуть. У меня перехватило горло и пересохло во рту. Когда мы покидаем дом, в котором я выросла, все как в тумане. Рэнсом помогает мне забраться на его мотоцикл и просит держаться. Когда я едва успеваю двинуться, чтобы сделать это, он хватает меня за запястья и оборачивает мои руки вокруг своей талии, нежно сжимая мою ладонь.

Мы мчимся в морг, и даже от одной мысли об этом слове у меня снова и снова сводит желудок.