Прекрасные дьяволы

Несмотря на то, что я так много говорила за последние несколько часов, мой голос все еще звучит хрипло и дрожит, когда я произношу:

– Ничего. Мне ничего не нужно.

– Это неправда. Ты выглядишь так, будто вот-вот развалишься на части. Что мы можем сделать?

Я высовываю язык, а на губах появляется соленый привкус от слез.

Из груди вырывается тяжелое рыдание. Я чувствую, что внутри меня заперто слишком многое, но в то же время ощущаю пустоту. Онемение. Темное, тяжелое, тошнотворное чувство расползается по моим конечностям, и у меня возникает ужасное предчувствие, что если оно достигнет сердца, то переутомленный орган полностью перестанет биться.

Я не хочу, чтобы это случилось. Не хочу затеряться в этом гнетущем океане оцепенения.

Рэнсом подходит к Мэлису, а Виктор встает с другой стороны от него, и все трое пристально смотрят на меня. Запах виски щекочет мне нос, вызывая воспоминания о другом разе, когда все трое вот так пристально смотрели на меня в этой самой комнате.

Но тогда в их глазах не было беспокойства.

– Я… – По моему телу пробегает дрожь, и я обхватываю себя руками, глядя на парней умоляющими глазами. – Мне нужно, чтобы вы заставили меня кончить. Заставьте меня почувствовать что-то еще, кроме этой боли.

В глазах Мэлиса горит желание, неоспоримое и сильное, а еще нечто гораздо больше. Стремление защитить. Собственничество. Как будто в этот момент он готов на все, чтобы позаботиться обо мне.

Он мгновенно поднимает меня с дивана, садится на это место, а затем усаживает к себе на колени, и я седлаю его.

У меня по спине пробегает дрожь, и я отдаюсь ощущениям, желая, чтобы удовольствие затмило все остальное.

По моим волосам пробегают чьи-то пальцы, и когда я запрокидываю голову, то вижу стоящего рядом Рэнсома. Его руки блуждают, ощупывая мою грудь, а затем берут меня за подбородок, запрокидывают мою голову. После этого он наклоняется и целует меня, наши губы горячо соприкасаются, и он продолжает с того места, где остановился Мэлис.

Этот поцелуй более чувственный, глубокий и изучающий, и я издаю тихий стон в губы Рэнсома, тая между ними. Его пальцы хватают мой сосок через рубашку, и я хнычу, слегка выгибаясь, словно прося большего.

Он отстраняется, и наши губы размыкаются. Его взгляд сосредоточен, а обычная очаровательная улыбка сменяется серьезным выражением.