Тебе кто-нибудь об этом говорил?
Я прищурилась.
Престона очень трудно понять.
Иногда он угрожает и обзывает, а иногда шутит. Не знаю, стоит ли у него диагноз, но он явно страдает антисоциальным расстройством личности. Ему нравится унижать других, и он часто делает это очень коварно.
Он мастер в том, чтобы вывести соперника из себя, и всегда после этого выходит сухим из воды. За исключением ситуации с Маркусом. Вот у этого ублюдка точно диагноз.
Я ясно знаю одно: слабость, покорность или, что еще хуже, избегание конфликтов только подпитывают их садистскую энергию.
К тому же я сама настроена на конфликт.
Поэтому я ухмыляюсь.
— А ты не зануда, а? Ты был настолько бесполезен, что «Гадюки» впервые в этом сезоне проиграли.
Его улыбка остается прежней, но блеск в глазах постепенно угасает.
— Неужели?
— Ага. Все видели, как Маркус обернул тебя вокруг своего мизинца и тащил по катку, как мертвый груз, — я улыбаюсь в ответ. — Как я и сказала, бесполезный.
Я понимаю, что переборщила, когда становится уже слишком поздно.
Престон протягивает руку и обхватывает мое лицо, впиваясь пальцами в мой череп, как будто хочет сломать его.
Страх сковывает мои конечности, и я не смею дышать.
— Тебе нужно научиться затыкаться, блять, — его голос становится жутко холодным, совершенно не похожим на его обычное беззаботное поведение. — Ты и этот грязный Осборн — не более чем насекомые. Вы можете немного пожужжать, даже ужалить и доставить мелкие неприятности, но сильно не заблуждайтесь, я могу раздавить вас, когда захочу.
Я положу конец вашей жалкой, раздражающей жизни, когда сочту нужным.
Давление в голове нарастает, и я думаю, что он выполнит свое обещание.
Он убьет меня.
Я чувствую это костями — он сломает мне шею и уйдет, как ни в чем не бывало.
А потом ему все сойдет с рук, потому что он родился в нужной семье, а я — никто.
Его рука исчезает.
Я приоткрываю губы и моргаю, чтобы прогнать слезы, наполнившие глаза, когда Кейн появляется передо мной.
Он высокий. Выше, чем обычно.
Он частично закрывает мне обзор, и я вижу только его широкую спину, закрывающую лицо Престона.
И впервые я не испытываю отвращения к его спине.
— Уходи, — спокойно говорит он.
— Я был занят, Девенпорт. Может, это тебе уйти?
Я впиваюсь пальцами в капюшон Кейна. Не знаю, что только что произошло, но я была уверена, что Престон собирался убить меня.
Я понимаю, что это жажда крови. Я почувствовала красную пелену в его прикосновении и в каждом его слове.
