Я вел деловые переговоры с главами крупнейших корпораций. Я сметал с пути менеджеров, пытавшихся раздавить меня. Я мог бесконечно спорить с этой женщиной и с каждым словом ощущать себя все больше мужчиной. Но в тот момент я не смог выговорить ни слова.
Сказать, что я провел следующую ночь без сна – значит, ничего не сказать. Я не смог даже прилечь. На каждой плоской поверхности мне виделся ее отпечаток, пусть она ни разу не была у меня дома. Одно то, что мы говорили об этом – а ведь я планировал привести ее сюда сразу же после возвращения, – заставил ее призрак прочно поселиться в пустых комнатах.
Я позвонил Хлое. Она не ответила. Конечно, это было в три утра, но я знал, что она тоже не спит. И от этого ее молчание угнетало меня только больше. Я был уверен, что она влипла так же глубоко, как и я. Но решила, что это неправильно.
Завтра все никак не наступало.
Я пришел на работу в шесть утра, чтобы успеть в офис раньше нее. Я взял кофе для нас двоих и изменил свое расписание так, чтобы она смогла не спеша вернуться к работе после трехнедельного отъезда.
Я отправил Гульотти контракт по факсу, сказав, что представленная ему в Сан-Диего версия была окончательной и все обговоренные с Хлоей условия сохраняются. Я дал ему два дня на то, чтобы вернуть документы с подписью.
А затем я принялся ждать.
В восемь в мой кабинет вошел отец в сопровождении Генри. Папа нередко хмурился, но обычно не из-за меня. Генри никогда прежде не выглядел рассерженным.
Но сейчас оба они смотрели на меня так, словно хотели прикончить на месте.
– Что ты сделал?
С этими словами он бросил на стол передо мной листок бумаги.
Я похолодел.
– Что это?
– Заявление Хлои об уходе. Она передала его утром с Сарой.
Прошла целая минута, прежде чем ко мне вернулся дар речи. За все это время тишину нарушил только вопрос Генри:
– Бен, братишка, что случилось?"
"– Я облажался, – в конце концов ответил я, протерев глаза основанием ладоней.
Отец опустился на стул.
Выражение лица у него было сосредоточенное. Он сидел сейчас на том самом месте, где меньше месяца назад Хлоя с раздвинутыми ногами ласкала себя и мешала моему телефонному разговору.
Боже, как же я допустил, чтобы дошло до такого?
– Расскажи мне, что случилось.
Отец говорил очень тихо, но это было затишье перед бурей.
Я ослабил галстук, задыхаясь в клетке собственных ребер.
Хлоя меня бросила.
– У нас отношения. Вернее, были отношения.
