А я могу?
Передернувшись, он снова моргнул.
– Я что, действительно такой невероятный мерзавец?
– Иногда, – ответила я и тут же пожалела о своих словах – ведь на самом деле Беннетт Райан не давал никакого повода думать, что помешает мне повидаться с заболевшим отцом.
Тяжело сглотнув, он кивнул и отвернулся к окну.
– Берите столько дней отпуска, сколько вам нужно, конечно же.
– Спасибо.
Я глядела в пол, ожидая, что босс продолжит перечислять мои задачи на день. Но вместо этого в комнате воцарилась тишина.
Краем глаза я видела, что он снова развернулся и наблюдает за мной.
– Вы в порядке? – спросил Беннетт так тихо, что я даже не была уверена, правильно ли его расслышала.
Я подумала, что надо бы соврать и на этом свернуть неудобную тему. Вместо этого я сказала:
– Нет.
Он поднял руку и зарылся пальцами в волосы.
– Закройте дверь кабинета.
Я кивнула, странно огорченная тем, что он так быстро меня отпускает.
– Сейчас принесу заметки из юридического…
– Я имею в виду, закройте дверь и останьтесь.
Ох.
Ох.
Развернувшись, я молча прошла по ворсистому ковру. Дверь закрылась с резким стуком.
– Запри ее.
Щелкнул замок. Мистер Райан подошел ближе – настолько близко, что его теплое дыхание коснулось затылка.
– Позволь мне прикоснуться к тебе. Позволь мне сделать что-нибудь.
Он понял. Он знал, что может мне дать: облегчение, удовольствие, возможность отвлечься перед лицом надвигавшейся боли. Я не ответила, так как понимала – ему не нужен ответ.
Ведь я уже закрыла и заперла дверь.
А затем я ощутила, как его мягкие губы прижимаются к моему плечу и скользят вверх по шее.
– Ты пахнешь… чудесно, – шепнул он, развязывая платье наверху, у шеи. – После этого я много часов пахну тобой.
Мистер Райан не добавил, хорошо это или плохо, а мне и не хотелось выяснять. Мне приятно было думать, что он пахнет мной и после моего ухода."
"Опустив руки мне на бедра, Беннетт одним движением развернул меня лицом к себе и наклонился для поцелуя.
На этот раз все было иначе. Его поцелуй оказался нежным, почти просительным. Нет, нерешительности в нем не было – он никогда не был нерешительным, – но сейчас в прикосновении его губ чувствовалось куда больше обожания, чем ярости проигранной битвы.
Он стянул с моих плеч платье. Ткань соскользнула на пол, а он шагнул назад ровно настолько, чтобы прохладный воздух кабинета смыл его тепло с моей кожи.
– Ты прекрасна.
