Прежде чем я успела прочувствовать всю мягкость и новизну этих слов, он ухмыльнулся – и, быстро поцеловав меня, сорвал трусики.
Тут мы уже ступили на знакомую территорию.
Я потянулась к его брюкам, но он посторонился, покачав головой. Затем просунул руку мне между ног, нащупав нежную и влажную кожу. Его дыхание на моей щеке стало чаще, пальцы двигались одновременно осторожно и уверенно, а с губ слетали слова – грязные, но искренние. Он говорил мне, что я очень хороша и крайне испорчена. Что я чертова плутовка и что ему со мной очень хорошо.
Он сказал, как сильно хочет услышать мой финальный крик.
И когда я кончила, задыхаясь и вцепившись в его плечи, то могла думать лишь о том, что тоже хочу ласкать его. Хочу, чтобы он так же потерялся во мне. И это привело меня в ужас.
Он вытащил пальцы, задев по дороге особенно чувствительный сейчас клитор и вызвав у меня невольную дрожь.
– Прости, прости, – прошептал он, целуя меня в шею, в подбородок, в…
– Не надо, – сказала я, отводя губы от его ищущего рта.
Эта неожиданная близость, вдобавок ко всему произошедшему сегодня, совсем ошеломила меня. Это было слишком.
Он прижался лбом к моему лбу на несколько мгновений, а потом кивнул. И внезапно меня пронзило осознание того, что я ошибалась. Я всегда думала, что вся власть у него, а я абсолютно бессильна, но сейчас поняла, что могу обрести над ним столько власти, сколько пожелаю. Просто надо набраться смелости и взять то, что по праву мое.
– Я уеду в эти выходные. Не знаю, когда вернусь.
– Ну что ж, тогда, мисс Миллс, приступайте к работе, пока вы еще здесь.
11
Когда настало утро четверга, я понял, что нам необходимо объясниться. В пятницу я не планировал появляться в офисе, так что сегодня нам предстоял последний день вместе до ее отъезда. Утром у нее была назначена встреча с научным руководителем, и с каждым часом я все больше и больше беспокоился обо… всем. Я был совершенно уверен: случившееся в моем кабинете показало нам обоим, что она все больше и больше для меня значит.
Я хотел встречаться с ней, проводить время, а не только сдирать с нее и с себя одежду и орудовать членом. Я просто хотел быть рядом с ней, однако всю неделю до меня пытался докричаться инстинкт самосохранения.
Что она сказала? «Я не хочу желать этого. Это для меня добром не кончится». Только когда Мина застала нас, я по-настоящему понял, что Хлоя имела в виду.
