Если мы начнем с ними войну и прекратим поставки, албанцам придется искать в другом месте.
– У ирландцев? – Он приподнимает брови.
– Нет. У итальянцев.
– Это не имеет смысла. Какой был смысл соглашаться дону на прекращение огня и заключение брака, объединяя тем самым La Cosa Nostra и Братву, если он все равно планировал заключить сделку с албанцами?
– Чтобы выиграть время. – Я достаю телефон и начинаю просматривать фотографии. – Мне показалось странным, что брата Бьянки не было на свадьбе. Они ведь близки. Это не имело никакого смысла.
Когда я спросил, где он, она сказала, что Бруно отправил его уладить кое-какие дела и он до сих пор не вернулся. Угадай, где он?
– О, у меня такое чувство, что ответ мне не понравится.
Я открываю фотографию, которую прислал мне наш связной из Мексики сегодня утром, и передаю телефон Роману.
– Сукин сын, – говорит он, глядя на экран.
– Да. Сын Бруно и Мендоса, наш главный поставщик.
– Похоже, итальянцы подставили албанцев или, по крайней мере, попытались это сделать, чтобы мы ополчились друг на друга.
Скорее всего, они надеются предложить албанцам поставки наркотиков, как только закончатся наши деловые отношения.
– Да. Но я думаю, что это все дело рук Бруно. Ему нравится лизать задницу дону. Я полагаю, он планировал сообщить ему об этом только после того, как запустит весь процесс.
– Ну, мы же не собираемся воевать с албанцами, так что у Бруно в итоге будет куча товара и ни одного покупателя.
– Уверен, дону Агости не понравится, что Бруно действует у него за спиной, – говорю я.
– Тем более дон сам согласился заключить договор между нами.
– Знаешь, мне всегда было интересно, почему Бруно предложил свою дочь в жены.
– Ему нужна была внутренняя информация о Братве. Бьянка сама мне об этом сказала.
– Да? И теперь?
– Да. Она сказала «нет». Дома на двери моего кабинета установлена бесшумная сигнализация. Бьянка никогда не пыталась проникнуть внутрь, Роман.
– Ты уверен? – Он смотрит на меня исподлобья. – Абсолютно уверен?
– Уверен.
Ты сомневаешься в моей способности рассуждать здраво?
– Конечно сомневаюсь. Ты отчаянно влюблен в нее, это видно любому.
Я смотрю на стакан в своей руке. Свет отражается в темно-коричневой жидкости точно так же, как и в глазах Бьянки.
– Да, – говорю я и пью до дна.
Роман улыбается и качает головой.
– Будь я проклят! Если бы кто-нибудь сказал мне, что какая-то женщина будет контролировать тебя меньше чем за месяц, я бы счел его сумасшедшим.
– Кто бы говорил.
