Разве что молоток и кувалда были похожи на молоток и на кувалду, но двое клещей я все же распознал. И догадался, что вот эта железяка скорее всего является современной версией зубила, а другая — нынешний пробойник. Ну а камень с гладким углублением камнем и будет, причем наверное точильным. В углу кузницы я нашел немаленькую кучу угля, а в здоровенной куче, огороженной забором из жердей, было сложена скорее всего руда. По крайней мере по цвету — ржавчина-ржавчиной… И теоретически я даже знал, как из нее получить железо…
Знал, но оказалось, что пока это знание лишнее.
Обойдя несколько раз сарай, в котором кузница размещалась, я обратил внимание, что внутри он несколько меньше, чем снаружи. После тщательного исследования задней стены этого сколоченного из какого-то горбыля строения, я обнаружил, что за задней (внутренней) стенкой замаскирована крошечная, на полметра шириной, кладовка — в которой был спрятан вход в обширный подвал. Забитый разнообразным оружием — кроме почти полусотни ружей и кучи сломанных сабель там даже три пушки имелись.
Все ружья, правда, тоже были поломаны, причем до состояния, исключающего малейшую возможность ремонта, а пушки (не очень большие, калибром примерно три дюйма) оказались заклепанными. Зато они были явно медными — ну, или бронзовыми, мне без разницы, стрелять из них я всяко не собирался.
То есть металла было много, и мне младший из мужиков по имени Авдей рассказал, откуда он тут вообще появился:
— Да барин наш в войну провиант в войска возил, а взамен железо это и привозил.
Пушки-то его кузнецы у хранцуза как наскочут, так и заклепают, а потом дёру. Хранцуз погорюет, да пушку-то и бросит, она ему боле без надобности, а мужики ее подберут и в Свиньино тащут. Вот только их в тот раз хранцузы поубивали, и барин велел все Павловскому кузнецу отправить. Как раз незадолго до пожара, а в пожаре Гаврила и сам сгорел. Только вот никто не знал, куды он все железо-то попрятал…
Гаврила, царство ему небесное, попрятал — а я нашел. Вот только что с этим железом делать… Надо бы на полезные вещи перековать, но тут, в кузнице, от мехов осталась лишь рама деревянная: вся кожа, которую мыши не сгрызли, истлела.
А без мехов хрен чего скуешь, пожаловался я вслух на горькую судьбинушку. И, оказалось, правильно сделал: мужики мои стенания услышали и предложили посильную помощь. То есть они предложили «временно разрешить им побраконьерить на территории поместья» — и в результате призрак голода уже к вечеру рассеялся.
