Престидижитатор Сталина

И тут сынок этот купеческий сам к Александру Христофоровичу приехал, обо всём доложился. После, понятное дело, по всем околоткам циркуляр разослали, мол розыскное дело прекратить, курьерской почтой через жандармерию как раз. А дабы слухов вредных об убиенном генерале не разгонять, в циркуляре написали «розыскное дело об убийстве медной пулей». Сами знаете, я по первоначалу-то у тетки остановился, вот она, что-то о сём услышав, и понесла домысленное ею подругам…

— Так надо бы об этом хоть в газете написать, чтобы лихих людишек не подначивать.

— А вот это как раз не надо. Дело прошлое, но… знаете, сей слух среди чиновников наверняка разошелся, и вроде кто-то уже домыслил, что сами же жандармы казнокрадов таким манером от дел неправедных удвигают. Чушь, конечно — но иные-то и побоятся в казну руки запускать. Больше скажу: уже многие боятся. Посему Александр Христофорович велел слухи эти не подтверждать, но и не опровергать. Неизвестность — она ведь страшит: а вдруг и правда сиё?

Да, я уже был в курсе, что Николай (и Бенкендорф) прилагал немало сил в борьбе с коррупцией.

На текущий момент, как сообщил мне Ассеев, в судах находилось более двух тысяч дел по обвинению различных чиновников в казнокрадстве и взяточничестве. А в последний год изрядная часть подследственных внезапно пошла на сотрудничество со следствием, и, мне кажется, в значительной степени это было связано с таинственным запретом на расследование дел с медной пулей…

Собственно, и с покупкой крестьян мне главжандарм помог потому что знал: любые подрядчики наворуют больше чем сделают, так что единственный способ воровства избежать — обойтись своими силами.

Да и «собственные силы» нужно в жесткой узде держать, поэтому не мешал мне заниматься воспитательной работой среди мужиков. И даже среди «руководящего состава» всех моих многочисленных предприятий.

В принципе, под это дело можно и иные мои «развлечения» замаскировать, но все же увлекаться не стоит.

Да и, по большому счету, с такими подходами жандармерия и сама разберется. А уж если и она проявит недопустимое благодушие… Впрочем, когда проявит, тогда и думать буду, а сейчас у меня иных забот хватает.

Кульминация — окончание продолжения

Хреново я историю в школе учил. Или мне её хреново преподавали — ну не знал я, что большинство крестьян в России крепостными никогда и не были.