Престидижитатор Сталина

Люда — та в биологию ударилась и теперь изучала ее в Московском университете, Алёшка, наслушавшись моих рассказов, вроде бы твердо решил стать гидростроителем и в свои четырнадцать лет уже выстроил первую (вообще в мире первую) ГЭС на Зуше мощностью в мегаватт (генератор ему все же Витя сделал). Ну да, когда у отца можно попросить миллион-другой рублей «на интересное дело», можно и так развлекаться. Разве что Андрюха не утратил тяги к прекрасному и железная дорога (игрушечная) в нашем доме в Одоеве уже заняла весь третий этаж — но парню всего лишь десять, как бы не поменял увлечение…

Весной пятьдесят шестого года меня пригласил к себе Бенкендорф.

Александр Христофорович в отставку вышел в семидесятилетнем возрасте, так что приглашение было совершенно «не официальным», но мне было с ним вообще всегда интересно поговорить. И в этот раз тоже разговор получился интересным. После формальных приветствий и разговоров о здоровье он вдруг внезапно спросил меня:

— А как вы думаете, Никита Алексеевич, из чего можно сделать порох, который при взрыве не нагревается вовсе и вскоре исчезает без следов?

— Лично мне ничего подобного не известно.

Более того, я убежден, что сделать что-то такое невозможно, поскольку любые пороха превращаются в газы, то есть взрываются, исключительно от жаркого горения.

— Но ведь пулю-то, которая взрывается без нагрева, кто-то, да сделал?

— Да не взрывается она, в просто разрывается на куски. Если пулю, скажем, свинцовую, в воду выстрелить, то она от удара о воду сильно сомнется.

А если сделать пулю в виде стакана, то вода, попадая под давлением внутрь такой пули — а давление от удара о преграду возникает — пулю разрывает. Но свинец слишком мягкий, такую пулю уже при выстреле пороховые газы сомнут, а вот если сделать ее из меди… да еще надрезы надлежащие сделать, чтобы по ним пуля разрывалась на куски, то вот тогда…

— Забавно, а я-то понять не мог, отчего всегда столь ровные куски выходят…

— Однако пуля такая уже воздухом очень быстро тормозится, так что годится она лишь для пистолетов, чтобы стрелять из него на небольшое расстояние.

— А когда сия пуля попадает в человека, то сразу requiescat in pace. Остроумно!

— Нет, вы не правы, это не латынь, а английский: radically invasive projectile. Не перифраз или атономасия, а, если так можно выразиться, строгое техническое описание.

— А, ну да, у вас же, как сами говорите, инженерное мышление.