Престидижитатор Сталина

А вот скажите мне, господин экс-канадский губернатор, вы не в курсе, зачем некий канадский подполковник такими пулями изрядно людишек живота лишил? По многим, конечно, я бы подполковника сего поддержал, не делом, так словом. Но вот зачем этому подполковнику было убивать какого-то паршивого студента? Причем из незаконнорожденных?

— Даже так? Ну да ладно, дело прошлое, да и забытое. А студент, о котором мне знать было бы интересно… Сын капитана Яковлева, Герцен его фамилия.

— Отец его был человеком достойным, а этот… Есть такие люди, их в народе либералами кличут.

У них не просто душонка гнилая, они за слой масла на своем хлебе не только отца с матерью продадут, но и Родину. А платить за Родину много желающих… было. И хуже того, людишки эти, ничего тяжелее ложки, которой они жрать в три глотки готовы, не державшие, иной раз чтобы вкусняшки от других людей получить, до того развили дар обводить прочих вокруг пальца и свой хорошо подвешенный язык так натренировали, что вполне способны и прочих убедить в том, за что им враги Отечества платят. Ссылать таких — дело малопродуктивное, ведь им для вредительской работы только язык и нужен, а ссылка еще и ореол мученика на них наденет…

— Тут вы, Никита Алексеевич, тоже, скорее всего, правы. А я раньше особо насчет языка, которым они способны как помелом махать, не подумал. Меня, собственно, лишь студент сей смущал. И уж напоследок… мне, я думаю, уже немного осталось, и я лишь из любопытства спрашиваю, никому более не выдам: подполковник этот… он сам решения свои исполнял или помощников находил?

— И на чем подполковник этот спалился?

— Спалился? Оригинально, не слышал ранее такого.

Много денег он в столице тратил тогда, еще в двадцать пятом, а от того запомнился многим. И не только он… Опознал супругу его один купчишка когда она поэта одного из столицы забирала, но жадный был, ко мне прибежал — видать, на награду великую рассчитывал, боялся, что младшие чины награду эту меж собой поделят.

— Видно, переволновался от жадности.

Из кареты моей выходя, споткнулся, упал — и шею сломал. Но мне все же интересно, кто…

— И учителя в Саратове? Насколько я помню, не могло его быть тогда в Саратове!

Ну да, это я промахнулся: когда Чернышевский отдавал душу, причем скорее дьяволу, нежели богу, я с Бенкендорфом как раз строящуюся железную дорогу инспектировал.

— Ах да, запамятовал. Но ведь верно говорят, что человек прилепится к жене своей, и будут двое одна плоть.