Престидижитатор Сталина

По крайней мере отдохну от неё недельку-другую, ведь в такой «одноразовой» печке процесс занимал, если я правильно запомнил Витины рассказы, примерно с неделю и столько же уходило на добычу из нее готового клинкера.

Сам я занялся постройкой вагранки, а Акима я отправил строить еще одну печь, на этот раз горшковую. Мы с ним обсуждали проект этой печки уже больше года, правда изначально я думал в ней фритты варить — но раз чугуны и без эмали нарасхват идут, то сварю-ка я в ней что-то более полезное для моего истощенного организма.

Дров я жег очень много, золу «корректно перерабатывал», а чтобы сделать неплохое (ну, или хотя бы относительно прозрачное) стекло, много не надо. То есть нужно-то дофига всего, и прежде всего знания, но знания у меня были. И даже «личный производственный опыт» был: мне еще лет десять было когда с Витькой для Светки стеклянные бусы делали к свадьбе по древнеегипетской еще технологии…

Ну а кроме знаний нужны горшки.

Да не простые, а золотые. В смысле трудоемкости изготовления, как пояснил мне дед Михей. И не потому что очень дорогие, а потому, что для их изготовления ему придется отложить выделку других горшков, «простых». Которыми, как я понял, покрывались почти все «подушные», которые платил в казну Александр Григорьевич.

С этими налогами, оказывается, все тоже не просто было: на «душу», то есть крепостного мужского пола (независимо от возраста) нужно было в год отдать полтора рубля серебром.

Но платежи принимались почему-то исключительно ассигнациями, по «официальному» курсу три с полтиной бумажками за один серебряный рубль (что при «рыночном» курсе четыре к одному было помещикам выгодно, поскольку оброк крестьяне ему несли именно «в бумаге», ведь медяки шли тоже по «бумажному» курсу). А Михей был представителем редкой профессии «горшечник», так что его продукция в Туле шла неплохо. Как я понял из объяснений самого Михея, разница между горшечником и гончаром была такая же, как между столяром и плотником.

Потому что сделать крынку — много ума не надо, а вот горшок, который в печь ставится и в котором еду варят — изделие совсем иного уровня мастерства. И если горшок на рынке легко уходил за тридцать копеек, то для покрытия расходов Свиньина Михею нужно было за год продать где-то двести пятьдесят таких горшков.