Престидижитатор Сталина

Особенно денежный если его казна массово скупает, особо денег не считая — так что потенциальный мой конкурент на ширпотреб и не смотрел даже, типа пусть хранцузы какие-нибудь сковородками барыжат. Ну а мне с казной общаться вообще не в масть, я лучше с французами поконкурирую, с большим успехом естественно.

И с соседями пообщаюсь вдумчиво.

Соседи у меня были почти все как на подбор. С учетом относительной близости Первой столицы с ее соблазнами, в деревнях — в смысле по поместьям — в основном старики жили, вся молодежь валила в места «более культурные».

И более денежные главное: средний доход с поместья редко превышал пару сотен рубликов в год — а в Первопрестольной человек, грамоте обученный, уже мог рассчитывать на сумму вдвое большую. И даже в Туле человек ученый, причем работая по полдня, мог эту же пару сотен поднять не бегая целыми днями по полям за мужиками, да и в плане развлечений…

Хотя как раз в плане развлечений Тула вообще не котировалась, там даже захудалой газетки местной не было, а из Москвы газеты приходили недели через две (а уж из Петербурга и месячной давности газетка шла за свежачок).

Так что народ развлекался как мог — а мог он довольно однообразно. В каждом (на самом деле в каждом) поместье имелась своя музыкальная группа, исполняющая чуть ли не ежевечернее нынешние шлягеры, в довольно многих поместьях и свои театральные труппы были. Небольшие, человек от пяти-шести до десяти, однако с их репертуаром я бы уже через неделю из поместья убежал — так что оставались там или уж совсем старики, или те, кто ни к какому реальному делу был вообще непригоден. И практически все в поместьях пили, то есть Свиньин исключением отнюдь не был. Собственно, поэтому — в значительной степени в том числе и поэтому — и доходность поместий не радовала.

И поэтому же условия моей сделки со старушкой Сорокиной заинтересовали многих местных помещиков. Очень заинтересовали, так что мне вскоре предлагали поместья на подобных условиях купить уже по ценам от пятидесяти до сорока рублей за душу (у Сорокиной я по семьдесят ее мужиков купил).

Но мне много не надо, так что до конца года я взял всего лишь с дюжину поместий, и «мои» владения протянулись от речки со смешным названием Лошучка на севере и до речки Мизгея на юге. Сорок пять верст от края до края, правда в ширину гораздо меньше, пять верст в самом широком месте.