Презентация ящика Пандоры

Но и молчать невозможно, надо сообщить о смерти Анастасии, похоронить ее. Валера велел Лене и Наташе спешно уезжать, сказал:

– Вас тут вообще не было. Я все улажу.

Я посмотрела на Зиновьева.

– Мы не знаем точно, что было потом. Но, думаю, сын сообщил вам, что случилась беда. Вы приехали, увидели окровавленную Анастасию и тело Норы, Валера рассказал вам правду, назвал имя убийцы. Но вы, Зиновьев, привезли ребят и Настю в Фурск, помчались к Илье Алексеевичу и вместе решили разобраться с проблемой по-тихому.

Светлану живо отправили в Англию. Девочка росла послушной, она могла вспылить, но никогда не была бунтаркой. Отец просто прикрикнул на нее и отослал за три моря. Про то, что в лесу еще находились Наташа и Лена, никто не знал, ребята не выдали своих товарищей. А вот с Валерой поладить не удалось. Мальчик, наверное, сказал отцу:

– Не стану покрывать преступника.

Юрий Петрович, вы сами выкинули родного сына из окна? Или попросили кого-то еще? Знакомых у начальника полиции в разных кругах много.

Кое с кем я даже знакома. Трое парней, которые на моих глазах пытались увести Сытину из кафе, наверное, были наняты вами, так же, как мужчина, который хотел узнать у меня последние слова «любимой матери». Да и таинственный Андрей с пирожным тоже ваш человек. Конечно, они не полицейские. Обычные граждане, которым вы когда-то услуги оказали. Или нет? Уголовники?

– Не так все было, – вдруг сказал Зиновьев.

– Юра! – воскликнул Илья.

 – Заткнись.

– Устал я, – пожаловался начальник полиции, – и совсем не виноват, если разобраться, все из-за Ковригиных замутилось, которым я, дурак, верно служил.

– Юра! – повторил мэр. – Остановись.

Зиновьев махнул рукой.

– Сам закройся. Твоя Светка в Великобритании замуж вышла, ребенка родила, с тобой ни встречаться, ни разговаривать не желает, в Россию никогда не вернется, давно заморское гражданство получила. Неприятно, когда ребенок с отцом и бабкой общаться не желает, из своей жизни их навсегда вычеркнул.

Но, во-первых, за дело. А во-вторых, как и в-первых, – за дело. Светлана жива! Жива! Есть вероятность, мизерная, но есть, что дочь тебя простит. А мой сын мертв! Все. Нет никаких надежд. Валерка мне часто снится, ничего не говорит, стоит, смотрит так, что я в холодном поту просыпаюсь. Конец истории! Я сейчас правду открою. Может, тогда сын мне скажет: «Папа, я тебя простил».