Презентация ящика Пандоры

Или я с ума сойду! Уже почти сошел! Степанида, не убивал я сына, своего единственного ребенка! Не толкал его из окна, не выбрасывал ни своими, ни чужими руками, жизни мальчика не лишал!

– Хочется вам верить, но не получается, – сказал Роман. – Степа Валерия не видела. Но я-то мальчика прекрасно знал. Умный, вдумчивый, не истерик, и он был воцерковленный. Суицид для такого человека невозможен.

– Несчастный случай произошел, – вздохнул Зиновьев, – но виноват я.

– Я более не намерен участвовать в этом паноптикуме.

Покиньте мой дом.

– Сядь, – велел Юрий, – хотя нет, выгляни в окно.

Ковригин не пошевелился, вместо него к окну приблизился Роман.

– Во дворе несколько машин с омоновцами.

Зиновьев поднял руку с телефоном.

– Один звонок, и парни появятся в этой комнате. Когда Степанида заговорила, я понял: все, конец, пора историю завершать. Вот и вызвал ОМОН. Илья, тебе никуда не деться. Я все выложу!

Юрий Петрович заговорил. Мне показалось, что он произносит слова, которые уже многократно повторял, беседуя с покойным сыном.

Когда Валера позвонил отцу, тот спросил:

– Сейчас я тебе с почты Обельяновска звоню. Приезжай, пожалуйста, – вроде спокойно сказал парень.

– Да что случилось? – встревожился Зиновьев.

– Поторопись, папа. Встретимся на шоссе, где указатель висит, сколько километров до Пскова. Только не бери полицейскую машину. На своей езжай.

Услышав эти слова, Юрий забеспокоился еще сильнее и поспешил на зов. Зиновьев всю жизнь служил в полиции, его вид трупа не шокирует.

Но когда начальник местных стражей порядка увидел окровавленную, но живую Настю и тело какой-то женщины поодаль, он в первые секунды растерялся, потом поднял Анастасию, отнес в машину и поехал в Фурск, по дороге он стал расспрашивать Валеру, и тот рассказал всю правду.

– Елкину вы бросили? – уточнила я.

– Она умерла, – буркнул Зиновьев, – надо было Настю спасать. Я сразу догадался: стряслось что-то ужасное. К трупу можно вернуться, он не убежит. Мне дальше говорить? Или кто-то еще сказать желает?

– Продолжайте, – попросил Роман.

После разговора с сыном Юрий Петрович решил: Настю необходимо положить в больницу, но не в Фурске. Въехав в родной город, Юрий высадил Валеру у дома, велел тому идти в квартиру, не высовываться до его возвращения, ни с кем не беседовать. Потом он связался с Ильей. Тот сказал, что дочь недавно вернулась, заперлась в спальне. Юрий велел дать девочке снотворное, и вскоре они с мэром уже мчались в Москву.