Я не хотел, а они… – он показал на простреленное в центре сиденье, – они, мать-перемать, яйца чуть не… Доедешь, говорят, до Холмска и там куда в сугроб сбрось…
Ни слова более не говоря, советник отошел на два шага назад и тремя выстрелами пробил все видимые колеса. После каждого мужик приседал, кричал «не надо, я не сам» и закрывал голову руками.
– Стоять здесь.
Хлопнув дверцей, Кряжин рванул «шестерку» так, что едва не зацепил кормой осевшее на обода раритетное авто. Наклонился и быстро разобрался с радиостанцией… – Сидельников?.
.
– На связи, – раздался радостный голос, – на связи!..
– Где сейчас?
– Подъезжаем к КПП, две машины, – подумав, добавил капитан МУРа. – Где сами?
Молодцы менты, что на двух машинах. Тогда и думать нечего. Желябин пусть прыгает в «Волгу», а те, кто останется во второй машине, пусть займутся «копейкой», загрустившей у поворота на Войцеховку. Там есть над чем подумать и эксперту-криминалисту, и Мацукову.
«Рвань», как обозначил ее советник, бросилась ему в глаза сразу.
«Гурьяново» – значилось на синем прямоугольнике, а под стрелкой, указывающей направо, – «2 км».
Два широких следа из десятка борозд, пересекающихся друг с другом при крутом сворачивании и раздваивающихся в критической точке поворота, краткие показания перепуганного мужика – все это бесспорно указывало на то, что именно в эту гавань решил войти истрепанный штормом пиратский корабль.
Сейчас их на одного меньше. Не исключено, что кто-то из оставшихся уже в очереди на инвалидность.
Кровь в деревне всегда на виду. Разговоров будет на месяц. Больше всего Кряжин любил беседовать с деревенскими жителями. Это лучшие из свидетелей: лишнего никогда не скажут – не в их правилах, врать не станут, да и память у них у всех на свежем воздухе отменная. Наслаждение, а не работа. Особенно при таких-то приметах…
А особых примет у авто столько, что, даже не зная модели и цвета, любой не только здесь, а и в Москве указал бы направление сразу, едва услышав вопрос: «Куда поехал «Мерседес»?»
Промелькнул удивительно ухоженный загон для скота, пара сараев, десяток прямоугольных стогов сена размером с добрые трехэтажки, и начались первые дома…"
"След колес иномарки исчез уже давно, он смешался со следами, оставленными десятками «ЗиЛов», «УАЗов» и тракторов.
«Мерседесы» здесь в диковинку. Даже эта, красная, с синей полосой и цветомузыкой на крыше, и то неожиданность.
