Прибежище богов

– Хорошо, – он удовлетворенно кивнул, и, повернувшись к зеркалу, несколькими ловкими движениями мигом расправился с той нелепостью, что жила у него под носом много лет, не слишком удачно выполняя роль атрибута мужественности и солидности, а на самом деле придавая ему сомнительный вид «мужчины неопределенного возраста». Затем он ополоснул лицо из плошки, утерся куском ткани и повернулся ко мне:

– Ну как?

Никогда бы не подумала, что такая маленькая деталь, как усы, могли до такой степени менять облик мужчины… Вообще Антон преобразился так сильно, что я наконец догадалась, что дело не только в сбритых усах.

Выражение глаз, посадка головы, изгиб губ – все изменилось в нем после прошлой ночи, проведенной им с богиней любви. Безусловно, он стал привлекательней, и столь чудесные и неожиданные перемены заставили меня внимательно вглядеться в лицо коллеги. Вдруг обнаружилось, что его глаза больше не вызывают ассоциаций с новорожденным цыпленком – нет, сейчас они казались даже красивыми, и в них плескалась мысль, а вовсе не те вечные обида, затравленность и настороженность, которые он действительно испытывал раньше, в лагере, будучи постоянной мишенью для насмешек… И даже его нос больше не казался таким длинным, а красноватый оттенок исчез вовсе. И теперь это был просто обычный молодой мужчина – ну, не красавчик, но вполне себе ничего – и от прежнего Антона в нем осталась только бледность и худоба… но при хорошей кормежке это дело поправимое, так же как и прическа – стрижка будет последним штрихом на данном этапе, и я займусь этим как можно быстрее, лишь только наши отчалят в поход за штурмоносцем и в лагере наступит передышка.

Кудесница Афродита! Это ж надо так подействовать на недотепу хореографа… Честно говоря, меня раздирало отчаянное любопытство. Мне хотелось расспросить Антона о его впечатлениях, да и он наверняка с удовольствием поведал бы мне о некоторых, так сказать, интимных подробностях… Руководило мной вовсе не то побуждение, которое в народе называют «нездоровым любопытством», а желание хотя бы приблизительно постичь промысел богини, которая так легко, быстро и с удовольствием вдохнула в нашего вялого и придурковатого нытика Антона энергию и живительную силу.