Прибежище богов

Неужели такие истинные арийцы, как русские, способны как к равным относиться к местным недочеловекам?

Мать моя, например, никогда не ревновала отца, когда он укладывал на спину какую-нибудь служанку или горничную, и с гордым безразличием относилась к появляющимся время от времени в нашем доме бастардам. Впрочем, при этом она отнюдь не забывала сплавлять только что оторванных от материнской груди мальчиков в специальные питомники, где из них вырастят будущих кнехтов, а девочек в храмовые лагеря, где из них воспитают достойных будущих невест херра Тойфеля, специально предназначенных быть принесенными в жертву на его алтаре.

Одна такая специально подготовленная жертва, имеющая в своих жилах половину нашей крови, способна заменить на алтаре трех-четырех глупых местных рабынь, которых можно было бы с пользой употребить по хозяйству."

"Но теперь, увидев, как работают русские маги и поняв, силы какого порядка они привлекают для своих заклинаний, не принеся при этом ни одной человеческой жертвы, я поняла, что по сравнению с юным мальчиком Дмитрием и с фройляйн Анной все наши жрецы херра Тойфеля и могущественные маги – не более чем обыкновенные мясники.

Они ему – взятку в виде человеческой жертвы, а он им – часть своей силы, чтобы в будущем этих жертв было бы куда больше, чем сейчас. Русские маги, наоборот, пользовались силой напрямую, не нуждаясь в посредничестве никаких божеств, и поэтому имели перед нашими жрецами подавляющее преимущество как в самой мощи, так и в скорости ее применения.

Склонив голову еще ниже, я покаянно произнесла:

– Наверное, вы правы, падре, я глупая, абсолютно бесполезная девчонка, не способная понять самых элементарных вещей, и мое место в самом низу, рядом со слугами и рабами. К тому же одолевающая меня душевная болезнь скоро сделает бесполезными все ваши хлопоты, и я убью себя только для того, чтобы не терпеть больше таких ужасных мучений.

– Ну вот, опять за рыбу гроши, – вздохнул тот, – что касается твоих страданий, то мы обязательно найдем, как тебе помочь, ибо нет таких твердынь, которые не могли бы взять истинные… гм, большевики. Впрочем, эта история уже совсем из другой оперы. Душевная болезнь – она и лечится душевно, быть может тебе, дочь моя, почаще разговаривать с людьми, чтобы не чувствовать своего одиночества, и чтобы они привыкли к тебе, а ты к ним.