– А что их может испугать?
Вяземайт сказал раздраженно:
– Придон, сам знаешь, одно дело – не пугаться армии, другое – темного угла в собственной комнате.
– Извини, ты прав. А я, как всегда, дурак.
Он опустил покаянно голову, но их кони от нетерпения уже вырыли копытами большую яму. Вяземайт сказал с чувством:
– Придон, а ведь мы уже тряхнули проклятую Куявию! И это только начало.
– Иначе не стоило бы и начинать, – ответил Придон жестко.
Слева раздался потрясенный вскрик. Придон резко обернулся, молодой воин дрожащей рукой указывал на далекий город – красочный, весь из белого камня, радостно сверкающий на солнце, как будто приподнятый над землей, город богатых и счастливых людей, радостных и довольных…
Город ярко и четко выступал из предутреннего тумана, солнце блистало на высоких куполах, дробилось в резких переходах стен дворцов и крепостных стен.
– Что… это? – спросил он почему-то шепотом.
Взгляд Вяземайта был суров, лицо стало жестоким и непреклонным, а посадка в седле тверже и увереннее.
– Ирам, – ответил он с отвращением.
Придон спросил непонимающе:
Блистающий великолепием город приподнялся еще выше, под ним был туман, он вырастал из тумана и одновременно приподнимался вместе с ним.
– Город порока, – ответил Вяземайт. – Город, где люди возгордились… но не нашей гордостью артан, а низменной, отделив от себя остальные, менее удачно расположенные города, которым доставалось и набегов, и пожаров, засух и бескормиц. В Ираме горожане вели настолько распутную и мерзкую жизнь, что Творец разгневался, а гнев Творца всегда страшен… На землю сошел один из его посланцев с мечом… ну, ты знаешь, что это за меч, и уничтожил этот город вместе с его жителями.
Придон проводил долгим взглядом уплывающий вдаль призрачный город.
– Да… Но все равно жаль… Красивый.
– Красота бывает обманчива, – буркнул Вяземайт. Он взглянул коротко, отвел глаза в сторону. – А пока поймешь, что ошибался, жизнь уже кончится.
Его раздражало обилие обозов, но Аснерд постоянно твердил, что для большой войны мало стремительной конной армии, это ж не в набеге, и Придон смирялся, только сам с десятком героев выезжал далеко вперед, ввязывался в стычки, но это не остужало жар в крови и не утоляло ненасытный голод по Итании.
Рано утром он выехал, по обыкновению, впереди войска, возглас довольного Аснерда заставил оглянуться.
