Один с петлей на шее, завидев Придона, упал на колени и с криком протянул к нему дрожащие руки. Придон поморщился, эти трусы даже умереть достойно не могут, тронул коня, подъехал Аснерд, начал рассказывать, как проще всего захватывать мосты и переправы, пока подлые куявы не разрушили, а в спину донесся крик:
– Придон!.. Я потеряю всего лишь жизнь… но ты теряешь больше!
Придон насторожился, повернул коня. Пленных уже подогнали к дереву, один из всадников встал ногами на седло и быстро захлестывал веревки на толстых ветвях.
– Говори, – велел Придон, – но только быстро.
– Придон, – воскликнул пленник, это был тощий и невзрачный человек, совсем непохожий на воина, – нет на свете куявской или артанской магии!.. Мы все едины… это как меч или топор, что в любой руке – меч и топор…
– Колдун? – спросил он у стражи. – Вешать!
Начал поворачивать коня, но пленник, видя неминуемую гибель, вскричал отчаянно:
– Я мог бы дать тебе возможность уже сегодня увидеть ту… из-за которой эта война!
Сердце Придона дрогнуло, застыло.
Он поспешно привстал на колени, прохрипел:
– Ты ее увидишь… сегодня…
– Развязать руки, – распорядился Придон.
Колдун побледнел, веревку на его руках разрезали, сказал дрогнувшим голосом:
– Я знаю, что я могу, а чего не могу.
К вечеру солнце стало огромным, пурпурным, но не багровым и сияло так ярко, что смотреть на умытый дождем круг было невозможно. Втрое ярче блистали браслеты, топоры, железные бляшки на конской сбруе, а металлические обручи на головах искрились, как раскаленное железо, выхваченное из горна.
Вяземайт, услышав, что Придон пощадил куявского колдуна, прибыл, с пристрастием осмотрел и допросил трепещущего пленника, сразу потерял интерес, а на вопросительный взгляд Придона лишь брезгливо отмахнулся:
– Слаб. Приставь к нему человека, чтобы не убежал. Больше ничем навредить не может.
– А колдовать? – спросил Придон в нетерпении.
Вяземайт сдвинул плечами.
