– В Куявии много магов, потому они, чтобы не мешать друг другу, совершенствуются каждый в своем умении. Если этот умеет видеть… и даже показывать другим нечто очень дальнее, то уж ничего больше не умеет – это точно.
Придон повернулся к пленнику:
– Мирош, благородный повелитель…
– Вот что, Мирош. Ты знаешь, что я жажду увидеть. Требуй все, что нужно для такого колдовства. Но если не сумеешь сделать к вечеру, то… помнишь, что тебе обещано?
Мирош побледнел, вздрогнул, синие губы прошептали:
– Кожу с живого, смерть на колу…
– Медленная, – подчеркнул Придон.
Лишь за полночь Мирош высунулся из шатра, где колдовал под охраной, стражи тут же злорадно потянулись за топорами. Он пролепетал умоляюще:
– Скажите славному и великому повелителю, что я уже… приготовил нужный отвар и составил заклинание.
Придон, прервав воинское совещание, примчался, как жаркий ветер, остановил коня перед распахнутым пологом. Мирош отступил, суетливо поклонился.
– Великий господин… Все готово.
В огромной серебряной чаше колыхалось густое масло, как казалось Придону, хотя колдун уверял, что это совсем не масло. Был взвинчен, испуган, руки тряслись, однако слова выговаривал громко и четко. Придон выдворил охрану из шатра, Мирощ указал ему на стул перед чашей.
– Когда я закончу… заклинание, – сказал он с запинкой, – мм появится…
– То, о чем будете напряженно думать.
Придон поспешно сел. От масла пахло рыбой, потом запах исчез или просто притерпелся. Голос колдуна звучал монотонно, будто дятел стучал в затылок железным клювом.
Жар ударил в голову, в расширяющемся круге света проступили знакомые очертания покоев Итании.
Итания стояла на парапете и задумчиво смотрела вдаль.
