То ли слишком далеко и долго жил вне дворца и общекуявских ценностей, пересмотрел взгляды, стал ощущать себя не пупом земли, для спасения которого все средства хороши, то ли набрался артанскости… Ведь каждый из этих дикарей прежде всего чувствует себя частицей Артании, а уж потом – отдельным человеком! Ну не поворачивается язык кликнуть стражу, велеть седлать коней. Раньше бы сделал, но вот сейчас, когда стал умнее и мудрее… казалось бы, стал намного ценнее для себя, общества и всей Куявии, ан нет, как раз теперь он и останется, бесславно и бесполезно сложит голову под артанскими топорами.
За стенами шатра послышался конский топот. Захрапел конь, донеслись приглушенные крики. Заспорили, зазвенела уздечка.
Вишневич услышал приближающиеся шаги. Он открыл глаза и склонился над картой, что занимала половину стола.
Полог отлетел в сторону, ворвался взволнованный молодой сотник, на щеке пламенеет кровавая полоска, за сотником вошли и остановились у входа Емшан и Ряска, военачальники. Сотник выкрикнул торопливо:
– Княже!.
Наступила мертвая тишина, первым шевельнулся и выругался Ряска:
– Проклятье!.. А еще говорят, что артане – само благородство!..
– Да, – буркнул Емшан, – напасть на обоз, где наши жены и дети, – само благородство. Что делать будем, княже?
Вишневич сказал раздраженно:
– Не знаю. У нас слишком мало сил, чтобы отправить людей на защиту обоза.
Ряска смотрел исподлобья. В нехорошей тишине сказал раздельно:
– Я понимаю, что завтра нас ожидает… нелегкий день.
Вишневич покачал головой.
– Каждый человек на счету. Если мы выстоим, то мы сами спасем обоз. Если нет, то… К тому же артане просто разграбят обоз, но женщин и детей не тронут. Те доберутся до Куябы, а все разграбленное… это все восстановить можно.
Вишневич хлопнул ладонью по столу:
– Я сказал «Нет!». Идите. Скоро утро, будьте готовы к последней нашей битве.
Ряска потемнел, в обозе жена и трое малых детей, немолодые уже отец и мать, престарелая бабушка, но спорить не решился, поклонился и отступил за полог. Следом вышли Емшан и сотник, глаза отводили, брови сдвинуты, а кулаки стиснуты так, что побелели костяшки.
Рано утром, когда еще туман окутывал окрестности, Вишневич вышел из шатра и зябко повел плечами.
