Гелия уже сказала, что артане привыкли видеть огромную кровоточащую рану, а когда вдруг стала такой крохотной, приняли этот знак как оправдание их похода: Придон страдал от раны, а взяли Куябу – и рана почти исцелилась! Боги признают их право, небо их поддерживает, их поход – святой.
Придон оглянулся на пороге, виноватый и в то же время готовый драться за то, что считает своим святым правом.
– Я подожду за дверью.
– Хорошо, – ответила она ровным голосом.
Дверь плотно закрылась. Итания продолжала неотрывно смотреть на деревянные створки, словно и за ними видела его… и не узнавала.
Сейчас он не тот светлый и чистый, как солнечный эльф, прекрасный витязь, что пробрался в ее спальню и говорил чисто и возвышенно о любви. Не тот восторженный певец, что создавал дивные волшебные песни, от которых сердце начинало стучать чаще, в груди растекалась щемящая сладость, а на глазах выступали чистые легкие слезы.
Она вздрогнула тогда, вздрогнула впервые, когда увидела уже беспощадным завоевателем и разорителем ее страны.
Он въехал в Куябу на огромном великолепном коне, за ним покачивались в седлах лучшие герои Артании, однако и среди них выделялся, как орел среди ястребов. Взор был ясен, но это был взор не пламенного певца, а властного завоевателя, настолько могучего и властного, что сам Придон показался ей богом битв и сражений. Похоже, он отныне никого и ничего не боится. Это видно по тому, что почти все уцелевшие слуги остались на местах, даже управители, ибо хозяйство громадное, а сами артане не желают утруждать себя заботами о порядке.
Она отшатнулась, из-за кресла приподнялась фигура. Крепко сложенный человек в сером плаще и с капюшоном на глазах приложил палец к губам. Итания услышала негромкий голос:
– Принцесса, это я, Рипей!
Она воскликнула, дрожа с головы до ног:
– Как ты здесь оказался?
– Так же, как и вы уйдете, – ответил он быстро. – Подземный ход!.. Давайте поторопимся. Дворец полон артан, я уже все знаю…
Она дала увлечь себя за руку в дальний угол покоев.
Рипей с неожиданной силой отодвинул с дороги роскошный диван, его заносили сюда четверо дюжих мужчин, бросился к дальнему шкафу для одежды. Таких шкафов в ее покоях десятки, Итания никогда в них не заглядывала, это дело служанок, сейчас же Рипей распахнул дверцы и почти втащил ее вовнутрь. Здесь пахло дорогими благовониями, ее роскошные платья висят на серебряных проволочках, вдоль стены полочки для флакончиков и горшочков с мазями, притираниями, душистыми маслами.
