– Для моего достоинства будет оскорбительно, если меня будут осматривать, как корову на базаре. Я приняла решение…
– Погоди! Я не хочу, чтобы вы сказали то, от чего не сможете потом отказаться. Вас не будут осматривать, вы не рабыня. А нашим старцам достаточно одного беглого взгляда… Они видели много, у них на все есть ответы.
Итания переспросила:
– Но они о чем-то будут меня спрашивать? Я должна буду оправдываться? Лгать, извиваться?
Мирошник выставил ладони.
– Принцесса, простите, я снова прерву вас… только для того, чтобы не наговорили ничего лишнего.
Итания вспыхнула, выпрямилась.
– Так что же от меня требуется?
– Вы просто войдете в одну дверь, пройдете через зал и выйдете в другую. Сделайте вид, что там никого нет. И старцы сделают вид, что заняты своими беседами. Понимаете? Никто вас не обидит, не унизит. Только не слишком торопитесь, идите медленно…
– Там на стене есть зеркало, я видела! Можно подойти, посмотреться, идти дальше.
Мирошник кивнул, в глазах было сочувствие.
– Да-да, – сказал он торопливо, – хорошее такое зеркало. Служанка легонько подтолкнула в спину.
– Госпожа, надо идти… Они рассердятся.
– Да, – прошептала Итания, – сейчас в каждом моем жесте видят либо высокомерие, либо дурость… Ты права.
Она вскинула голову, глаза прямо перед собой, она никого не должна замечать, она просто пройдет через тот зал.
А по обе стороны – ряд кресел, где сидят старцы!
Отчаяние вонзилось в ее сердце острой болью, она едва не вскрикнула. Шестеро в белых одеждах по одну сторону, шестеро – по другую. Она бы приняла их за горки из снега – все сидят недвижимо, длинные седые волосы опускаются на плечи, сливаются с непомерно длинными седыми бородами. Даже лица старчески бледные, застывшие, почти мертвые…
Мирошник сам распахнул перед нею дверь. Она глубоко вздохнула, выпрямилась, глядя прямо перед собой, переступила порог.
Ей показалось, что одним шагом перенеслась в ледяную пустыню. Двенадцать неподвижных изваяний из снега вместо людей, полная неподвижность после привычной веселой толкотни двора Мирошника.
Малый зал оказался еще и вытянутым, так что старцы сидели друг напротив друга на расстоянии шагов пяти. Ее никто впрямую не рассматривал, но два-три враждебных взгляда она уловила еще с порога, острых и холодных, как артанские кинжалы.
