В том месте, где рухнул Аснерд, заклокотало людское море: туда ударили все куявы, стремясь завладеть телом героя и уволочь в свой стан, туда пробивались сильнейшие герои артан, чтобы не допустить еще большего позора, не дать в сердцах простых воинов панике заглушить голос священной ярости, там дрались над телом своего родителя страшные в ярости сыновья Аснерда.
Там снова сшиблись так, что умирали от тесноты, трещали доспехи, кости, черепа, звенели мечи и топоры, скрежетали, щиты разлетались, как из сухой глины, кровь лилась из ран, ноги увязали в кровавой жиже.
Придон покачивался, сам того не замечая, оруженосцы боялись смотреть на его страшное, почерневшее от прилива крови лицо.
Но прежде, чем он сам пустил коня впереди этого ударного полка, Придон закричал страшным голосом:
По его знаку бегом подвели коня, он взлетел в седло, в руке оказался топор.
– Последний бой!.. За Артанию!
Он вихрем понесся с холма. Оба полка, ведомые Избором и Свобой, сдвинулись с места и пошли рысью, а затем и галопом. Придон несся, пригнувшись к конской гриве, сгорая от нетерпения врубиться в передние ряды этих свежих сил, где собраны лучшие и сильнейшие воины куявов и лучшие из наемников. Наконец-то он перестанет сгорать со стыда, что так долго стоял на холме и взирал сверху, как его соотечественники проливают свою и чужую кровь.
За спиной грохотала земля, за ним неслись самые сильные и отважные на горячих быстрых конях. Их кони не уступали куявским в росте, но превосходили в скорости, живости, они умеют драться копытами, хватать врага зубами, а раненого хозяина хоть в зубах, но доставят обратно к своим.
Навстречу неслась такая же гремящая лавина. Земля грохотала, тряслась, стонала.
