Это были сильнейшие и отважнейшие из куявов, лучшие из лучших, кто все еще не мог смириться с поражением и явился сюда, чтобы дать бой и кровью смыть позор со своего имени.
Придон при всей безумной ярости и нетерпении ощутил подобие страха. Куявы мчатся в бой с тяжелым грохотом, массивные, железные, на закованных в железо рослых конях. Их не измучил тяжкий бой, напротив – ярость поднимается и поднимается грозной волной, и вот теперь стремятся выплеснуть, острые копья распарывают воздух, а под рукой уже наготове мечи, секиры, боевые молоты…
Тулей ободрял и поощрял уставших воинов, кричал и уверял, что еще чуть – и артане обратятся в бегство.
В его руках оказывался то куявский меч, то секира, то снова топор, но все ломалось от страшных ударов, наконец он выхватил у великана-куява огромный молот с длинной рукоятью из кованого железа и крушил им, слыша только глухие удары, треск и смертельные хрипы.
Тулей тоже рубился, под ним убили коня, он вернулся к запасному полку, сменил коня и снова бросился в сечу.
Из схватки вырвался Рипей, кровь текла из разрубленного плеча, закричал еще издали:
– Ваше Величество!.. Мы разбиты. Уходите, мы задержим погоню.
– Разбиты, – повторил Тулей с горечью. – Так зачем бежать?
На него смотрели непонимающе. Рипей опомнился первым, вскрикнул:
– У артан не будет полной радости, если вы уцелеете!.. Они будут знать, что у них остался враг…
– Куявия погибла, – сказал Тулей мертвым голосом. – Город падет, Итания окажется в руках захватчика. Я ничего не сумел сделать, чтобы ее спасти… Нет, я останусь с теми, кто сегодня пролил кровь и отдал жизнь.
