Глаза Вяземайта двигались за ним, будто их соединяли с шагающим взад-вперед Придоном невидимые нити.
– Это ты хорошо сказал, – подбодрил Вяземайт. – Любовь – это не только трели соловья, но и скрип деревянного ложа. Скрип даже чаще, а потом только скрип – такова жизнь, и хорошо, что ты начинаешь это понимать… хотя сперва это горько и кажется чем-то нехорошим. А то, что она пока что с тобой холодна…
Придон сказал торопливо, спеша перебить Вяземайта, пока тот не брякнул что-то грубое, оскорбительное, нехорошее:
– Холодна?.
Он остановился, набирая в грудь воздуха, Вяземайт спросил негромко:
– Что она? – не понял Придон. – Она тоже… счастлива. Ведь одним словом она восстановила мир и спокойствие здесь, во дворце, а потом и в самой Куябе!.
Старый маг смотрел на него, как показалось Придону, с некоторой жалостью.
– Получил, – повторил он. – Да, ты ее получил… Но ты ее всего лишь получил.
– Получил, – сказал Придон зло, – завоевал! Захватил вместе с Куябой… и всей Куявией.
– Раньше ты говорил, – напомнил Вяземайт, – как сейчас помню, о своей любви.
Придон дернулся, как ужаленный.
– А как же иначе?.. Разве не во имя этой проклятой любви нее это… Разве наши страны не трясло, как… Я люблю ее, я люблю ее так же безумно, я сгораю.
Вяземайт долго смотрел на него сочувствующе, потом тихо обронил:
– Нельзя любить ни того, кого боишься, ни того, кто тебя боится.
Отворилась дверь, ввалился отдувающийся Аснерд. Он дожевывал большую кость с лохмотьями мяса, кивнул обоим, вытер масленые губы тыльной стороной ладони, Придон услышал скрип, словно точильным камнем с силой вели по лезвию топора, швырнул кость в дверной проем, там послышался вопль, и захлопнул дверь.
– Ну че у вас веселенького?
Вяземайт бросил на него сердитый взгляд, прошел мимо, дверь отворилась от пинка, Аснерд проводил волхва непонимающим взглядом.
Придон остановился, буркнул:
Аснерд ответил со скупой усмешкой на огромном лице:
– Все хочет, чтобы ты повзрослел.
Аснерд оглядел его с головы до ног.
