Правитель Западной Куявии князь Годлав схватился за голову, ибо этот же Ральсвик десять лет назад уже опустошил быстрым набегом эти земли, захватил и разорил его стольный княжеский город, жителей предал огню и мечу, погибло пять тысяч человек, в том числе его единственная дочь Илона. По слухам, ее изнасиловал прямо на ступеньках его летнего дворца сам Ральсвик под хохот своих воинов, а потом всех пленных велел утопить в реке.
В своих покоях он торопливо наставлял Мунгу – полководца:
– Спешите изо всех сил!.
Лица военачальников оставались мрачными, но возражать не осмелились, поклонились, слуги перед ними распахнули двери. Скоро Годлав услышал из окна удаляющийся звон подков.
– Думаешь, – послышался за спиной равнодушный голос, – у них получится?
Годлав в раздражении оглянулся. Промек, единственный сын, бледный, изнеженный, уже с утра в подпитии, едва на ногах держится, но смотрит нагло, насмешливо.
– Если не остановят артан, – сказал Годлав сухо, – следующее войско поведешь ты!
Промек икнул, сказал с готовностью:
– А чё? Я как раз тот, кто их остановит!.. Я такой…
Годлав отвернулся, в груди гнев, куявам боги мало дают детей, это в Артании у него был бы десяток сыновей, а здесь и одному-двум рады.
Через неделю пришло известие, что Мунгу в самом деле сумел напасть первым.
По слухам, уцелел только десяток во главе с Мунгу: они сгрудились вокруг прапора, держали оборону стойко, и артане, что прежде всего ценят доблесть, разрешили им уйти с оружием и прапором. Говорят, уходящим даже салютовали и кричали славу.
Мрачный, как грозовая туча, Годлав вызвал Промека, тот явился с кувшином вина, велел резко:
– Время забав кончилось!.. Я за эти две недели собрал всех, кто может держать оружие. Ты поведешь это войско… да-да, это тоже войско!.. навстречу артанам. Задержи, насколько сможешь.
Промек раскрыл рот в великом удивлении:
– Отец… но меня же убьют!
– Нас всех убьют, – отрезал Годлав. – И вся Куявия погибнет, если их не остановить.
