Приговор Бешеного

— И ничего не предпринимали?

— Кажется, ты иногда забываешь, что я нахожусь на службе, да еще и военной, где приказы не обсуждаются, а просто исполняются. Я ответил на твой вопрос?

— Более или менее. — Савелий недовольно пожал плечами и продолжил рассказ.

Когда «мерседес» въезжал в ворота у Белого дома, Савелий заканчивал рассказ о том, как ему удалось выманить у Дудаева триста тысяч долларов.

— Триста тысяч? — переспросил Богомолов.

— Пятьдесят тысяч были потрачены на дело. Кстати, выданные вами я привез назад, не истратив ни цента, — в голосе Савелия чувствовалась некоторая обида.

— Ты неправильно меня понял, «крестник». Переспросил я скорее машинально, чем со смыслом, так что не бери в голову. Каким-то ты обидчивым сделался, — с укором сказал Богомолов и тут же участливо спросил: — Устал небось?

— Есть немного, Константин Иванович, — признался Савелий.

— Что ж, понимаю. Скоро отдохнешь. Но сегодня же тебе придется уехать из Москвы.

— Нет, приятель, на этот раз не задание, но об этом после встречи с Виктором Степановичем, уже приехали.

На проходной их встречал помощник Черномырдина, который и провел их без всяких проволочек через посты дежурных. Они поднялись на четвертый этаж и вскоре оказались в огромной приемной премьер-министра, где толпилось множество людей, лица некоторых были хорошо известны, ибо довольно часто мелькали на экранах телевизоров. Среди них Савелий увидел и очень популярного режиссера Никиту Михалкова, который увлеченно читал какие-то бумаги.

Савелий удивился, обнаружив в приемной вместо обычных женщин-секретарш симпатичных молодых ребят далеко не хилого телосложения. Увидев Богомолова, они уважительно встали, а тот, что сидел на «телефонах», сказал:

— Проходите, Виктор Степанович вас ждет. — Он подошел и открыл перед ними огромные массивные двери, в них, не нагибая головы, вошел бы, наверно, и сказочный великан.

Внушительный кабинет был в то же время очень уютным и со вкусом обставленным. Изящная старинная мебель незаметно переносила вас в Россию XIX века, ненавязчиво напоминая о вечных ценностях державы.

Ему нравился этот интеллигентный человек с открытым взглядом, с простой и понятной речью.