Приговор Бешеного

Он встал, не спеша оделся, попрощался с немецкой семьей, подхватил терпеливо ожидающую Изабель под руку и уверенно повел ее прочь…

Оставшись один в самолете, Мушмакаев не стал долго в нем засиживаться, и не потому, что не доверял этому странному Бешеному, рисковавшему своей жизнью и протащившему его за собой через границы нескольких стран только для того, чтобы доставить в Москву и потом отпустить, а так, на всякий случай. Мало ли что может произойти: конкуренты по бизнесу мину в самолет подложат или кто-то решит поживиться и нападет на неохраняемый самолет.

Осторожно выглянув наружу, Мушмакаев огляделся, но ничего и никого грозящего опасностью не увидел и мягко ступил на бетонное покрытие. Прислушался, все было тихо, если не считать обычных шумов аэропорта. Выждав несколько минут, он, сойдя с трапа, медленно двинулся вперед.

Не требовалось быть многоопытным террористом, а именно таким и был Мушмакаев, чтобы понять, что эти несколько метров, освещенные прожектором, и есть самый опасный участок: хорошему снайперу не составит труда всадить пару пуль, даже если жертва и попытается установить мировой рекорд в беге на короткую дистанцию.

Конечно, можно было резко взять в сторону, но тогда у него было бы совсем мало шансов выжить. Судя по всему, там был лес, и на сколько километров он простирался, одному Аллаху известно. Конечно, немного шансов у него и при выходе через аэровокзал: слишком уж у него приметная внешность.

За несколько секунд просчитав все это, Мушмакаев решил пойти на риск. Медленно добравшись до опасного участка, он, боязливо поглядывая по сторонам, вступил в полосу света, сделал несколько шагов и уже подумал, что все страхи оказались напрасными, и тут у его уха что-то прожужжало. Этот звук ему был отлично знаком, и он стремглав бросился в сторону спасительного выхода — к зданию аэровокзала, но резко свернул и побежал к металлическому забору, ограждавшему летное поле.

Когда он пробегал через металлические ворота, его обостренный слух уловил негромкий хлопок наверху. Мушмакаева обрадовало то, что выход с летного поля располагался под навесом, и он остановился на мгновение, чтобы перевести дух и осмотреться, потом снова бросился вперед.

Остановился он лишь тогда, когда удалился от аэродромных строений на приличное расстояние.