Приговор Бешеного

Савелий продолжал раскачиваться в кресле, ругая себя за то, что не нашел времени перед отъездом повидаться с Олегом. Его взгляд остановился на бутылке водки, он дотянулся до нее, наполнил стакан и буквально опрокинул в себя содержимое.

— Ты что, воды сюда налила? — изрек недовольно Савелий, совершенно не ощутив вкуса водки.

— Нет, милый… — Она взяла бутылку, понюхала и тут же поморщилась: — Здесь водка.

Изабель неожиданно всхлипнула.

— Тебя жалко и себя жалко…

— Вот ты завтра улетишь, и мы с тобой больше не увидимся никогда.

— Увидимся, — безразличным тоном произнес Савелий, но девушка обрадованно ухватилась за это слово.

— Вот здорово! — воскликнула она. — Ты приедешь к нам? Ведь папа приглашал…

— Я буду ждать… — тихим, но серьезным голосом Проговорила Изабель.

— Извини, ты можешь на несколько минут оставить меня одного? — попросил он вдруг.

— Хорошо, тебе чаю или кофе?

Савелий собрался позвонить Богомолову. Когда Изабель вышла, он быстро набрал номер. Трубку долго не брали, но наконец раздался сонный голос:

— Извините, «крестный», что звоню так поздно, но я только что узнал.

 — Он еле сдерживал слезы.

— Здравствуй, родной мой! — Тон Богомолова был радостным и печальным одновременно. — Хорошо, что позвонил: я тебе звонил сегодня, а ты почему-то не отвечал.

— Батарейку не зарядил вовремя. Завтра прилечу в Москву. — Тон Савелия заранее предупреждал, что он не подчинится никаким возражениям генерала.

— Вот и хорошо, — легко согласился Богомолов, — у меня есть и хорошие новости.

— Какие? — спросил Савелий, скорее из вежливости, нежели для того, чтобы услышать ответ.

— Во-первых, всех террористов взяли тепленькими, даже пикнуть не успели.

— Ну и Бог с ними, — безразлично произнес Савелий.

— Во-вторых, меня назначили на должность заместителя начальника ФСБ, и причины несправедливости, допущенной по отношению к тебе, благополучно устранены.

— Спасибо, — машинально сказал Савелий, но тут же спохватился и добавил: — Извините, поздравляю вас.

— Дорогой мой, конечно, что может быть ужаснее потери близкого человека? Но ведь все мы смертны.

Олег был достойным, честным и очень порядочным человеком, он прожил короткую, но очень яркую жизнь. Знаешь, мне кажется, он вряд ли одобрил бы твое настроение. Не забывай, мы все — «афганцы», и мы сильны нашей памятью! Мы принадлежим к тем людям, которым было суждено чаще остальных терять своих самых близких.

— Хотите сказать, что мы должны были давно все зачерстветь? — с некоторой злостью заметил Савелий.