Приговор на брудершафт

Что записывать из показаний свидетеля, а что нет, решает следователь, и только он.

– Если бы Катерина Дербенева решила рассказать о своей жизни начиная со школьных лет, то Буглеев бы начал с ее воспоминаний о сдаче экзаменов в восьмом классе?

– Если бы счел нужным, то да. Ты не путай протокол допроса свидетеля на предварительном следствии и пересказ этих же показаний в обвинительном заключении. При допросе на предварительном следствии ты волен записать в протоколе допроса все, что захочешь, а в обвинительном заключении изложишь только суть.

Как я понял из рассказа Алексея Ермолаевича, если бы не Буглеев, то по делу было бы непонятно, как в квартире Дербеневых появился обвиняемый. Если это так, то в методике Буглеева есть определенный смысл, если не прямой, то косвенный.

– Хорошо, согласен. Начал Буглеев издалека, но зачем такой эротизм в допросах? Мало ли что почувствовала Нечаева, сидя на коленях у обвиняемого.

– Вернемся к УПК. Следователь имеет право записывать показания слово в слово.

– Куда ни кинь, всюду клин! – воскликнул Воронов. – Если Буглеев записывал их показания слово в слово, то все свидетельницы – эротоманки, ни одной скромницы нет.

– Не любишь, когда тебя по носу щелкают! – заметил Усталый Сокол.

– Расскажу тебе поучительную историю. – Хозяин показал Сапунову на пустые рюмки и продолжил: – В конце 1960-х годов было у нас одно интересное с процессуальной точки зрения Дело об изнасиловании малолетней. Фабула проста: мать использовала свою 13-летнюю дочь как проститутку, сдавала ее на ночь всем желающим.

Плату брала минимальную: с кого бутылку водки, с кого трешку, с кого бутылку вина и пачку папирос. Девочка была не совсем психически здорова, в школу не ходила. Семья жила в ужасающей нищете, величайшим лакомством для детей были конфетки-«подушечки» с повидлом. При допросе малолетней потерпевшей мы встали в тупик: она не знала, как цензурно называются мужские и женские половые органы, как цензурно называется половой акт. Матом девочка владела виртуозно, а вот назвать мужской половой член даже детским безобидным словом – не могла. Встал вопрос: как записывать ее показания? Если заменить в ее рассказе нецензурные слова литературными, то адвокат на суде заявит: «Девочка таких слов не знает! Всю историю с изнасилованием за нее выдумали вы». Матом протокол допроса писать не будешь. Как бы ты поступил на месте следователя?

– Вызвал бы детского психолога, и он бы перевел ее слова в литературную форму.