Приговор воров

Они закурили, присев на капот иномарки.

– Дерьмо, – лаконично выразился один из парней.

– Ага, – поддакнул другой, насупив густые кустистые брови, из-за которых он и получил свое прозвище – Филин.

Они помолчали некоторое время, наблюдая за белыми барашками морских волн, разбивающихся о камни мола.

– Итак, – после паузы начал Филин, – воровской сходняк свое мнение выразил.

– Выразил, – сказал его собеседник – Петя Злой. – Начали чехлить херню какую-то – мол, воля Седого священная, то-се. Какое, на хрен – священная? Старик без памяти был уже, наверное, когда заявление свое идиотское делал.

Я, честно говоря, думал, что он пошутил тогда – на сходняке, когда сказал, что в случае его смерти всем заправлять будет Щукин. Этот Щукин враз нам тут наведет порядки. Помнишь, что он учинил тогда в Питере?

– Помню, – злобно выговорил он, – как не помнить. Две пули в меня всадил. Я едва жив остался. Если бы не Семен, который мне вовремя перевязку сделал, точно кони бы двинул.

– А я – тем более, – сказал Петя.

– И теперь этот урод нами командовать будет? – оскалился Филин. – И воровской общак держать? Да он на второй же день свалит с бабками.

– Точно, – сказал Петя Злой, – я уже навел справки. Щукин – тот еще жук. В его биографии уже был такой случай.

– Какой? – насторожился Филин.

– Он общак раз снял, – объяснил Петя, – снял пацановский общак у одной команды и свалил. Щукин же – одиночка. Он понятия помнит, но следовать им не будет, если это не в его пользу работает. Сейчас, когда воры ему весточку послали, он, конечно, объявится, прикинется овечкой – мол, только понятия я и признаю, а потом улучит момент – и ага! А кто крайними останется?

– Мы и останемся, – мрачно подтвердил Филин.

 – А что, пацаны на сходняке не знали о его прошлом?

– Знали, – сказал Петя, – знали, конечно. Базлали, что это по молодости было. Короче, никак тот случай не повлиял на их решение. Щукин сядет на место Седого, и все. Так сказали. Воля умершего. Ну, Седой… Вот уж никогда не думал, что он нам такую свинью подложит.

Я его пытался убедить, чтобы он кандидатуру Щукина снял, да где там! Я бы, наверное, в конце концов убедил его, но не успел. Седой уже кони двинул – через неделю после того, как заявление сделал на сходняке. Он что, и правда свою смерть чуял? Чего он дуба-то врезал? Здоровый был мужик. Хоть и старый.

– Врачи говорили – сердечная недостаточность, – напомнил Филин.

– Помнишь тамбовского стукача? – спросил он у своего собеседника.

– Ага.