Приговор воров

Надо в первую очередь найти того врача, который Седого осматривал. И тогда – если твои предположения оправдаются – врач нам даст ниточку, по которой мы Щукина найдем. А?

Однако Петя Злой восторга Филина не разделил.

– Гениально, – усмехнулся он. – Ты прямо как Шерлок, бля, Холмс. Думаешь, я сам не дотумкал? Я уже разыскал того самого врача.

– И что? – кровожадно спросил Филин. – Где он?

– Там же, где и Седой, – ответил Петя. – В могиле. То есть не в могиле, а завтра похоронят.

– К-как это? – опешил Филин.

– Потому что врач умер.

– Машиной его сбило, – объяснил Петя Злой. – Несчастный случай. Позавчера. Я как раз хотел с этим врачом побазарить, а его машиной сбило. Не странно, а? Может, это вовсе и не несчастный случай был? А как с Седым? Кто-то врачу помог под машину попасть?

Филин покрутил головой.

– Ничего не понимаю, – прошептал он. – Значит, все, что ты говорил, – правда?

– Ну, я думал, если это не подтверждено, может быть, это неправда, Щукин в смерти Седого невиновен.

Петя Злой усмехнулся.

– Но теперь я вижу, что Щукин тут руку приложил, – убежденно проговорил Филин. – Точно. Его почерк. Его самого никто не видел, и никаких следов не осталось… Вот сука! Точно, он Седого завалил – и врача этого под машину толкнул. Я просто жопой чую!

– Чувствительная у тебя жопа, – одобрительно усмехнулся Петя.

– Тогда что же нам делать? – спросил Филин, закуривая новую сигарету. – Где искать этого урода – Щукина?

– Я не знаю, где, – мрачно проговорил Петя, – но я знаю – как?

– Как? – жадно спросил Филин.

– Вот послушай, – сказал Петя Злой.

Ничего не было слышно пока о человеке, из-за которого гудел весь курортный город, где и происходили эти события. А между тем не лишним было бы узнать немного о том, кто такой этот Николай Щукин.

Родители Щукина выросли и сформировались в советскую эпоху – со всеми вытекающими отсюда последствиями. Однако Николай почти с самого рождения уяснил, что какие бы то ни было идеалы – коммунистические или демократические – просто-напросто удобная ширма для удовлетворения собственных потребностей.

Такой сугубо практический подход к жизни органично переплетался в системе мироощущения Щукина с буйным полетом его фантазии и непреодолимой тягой к острым ощущениям.