Приговор воров

Он дотянулся до своего стакана и, шумно выдохнув, поднес стакан ко рту. Потом спохватился и произнес, глядя куда-то в сторону:

– Ну… Как говорится, за присутствующих здесь прекрасных дам!

Щукин последовал его примеру. Григорий тотчас снова наполнил стаканы.

Так, надо его опять занять разговором.

– Ты мне обещал рассказать о каких-нибудь интересных людях, – напомнил Николай.

– Ну… Ага, вот, например, – заговорил Григорий, – был у нас на Вологодской такой чудик. Звали его Студент.

«Не может быть. Ничего себе совпаденьице.

Хотя… Кличка Студент не такая уж и редкая. Не одному моему Кортневу могли дать такую».

– Я его встречал на зоне, не помню, сколько времени назад, – продолжал Григорий, – такой стремненький… худой весь, лысый, хоть и молодой. В больших очках. Роговые очки.

– Это его из-за очков прозвали Студентом? – стараясь казаться совершенно спокойным, поинтересовался Николай.

– Не знаю, – качнул головой Григорий, – его так еще до зоны прозвали… А вообще – да, из-за очков, наверное… Да и похож он на студента.

Только он не студент. Он врач вроде бы был. Его потом перевели в колонию под Маркс. Одно нехорошее дельце на нем было – вот и перевели от греха подальше.

Щукин напрягся. Похоже, Григорий говорит о том человеке, которого он и ищет. В это трудно поверить, но это, скорее всего, так. Прямо мистика какая-то… Ведь ИТК под городом Маркс – та самая колония, в которой отбывал срок и Щукин в свое время. Да и самого Григория он мог встречать где-нибудь на пересылке.

Потому-то и лицо этого человека кажется ему таким знакомым.

– А как его звали на самом деле? – спросил Щукин, чтобы развеять последние сомнения.

– Ва… кажись, Вася, – нахмурившись, ответил Григорий.

«Точно, – уверился теперь Щукин. – Григорий мне рассказывает о Василии Кортневе. Вот это да. Не думал, не гадал, нечаянно попал. Может быть, его россказни наведут меня на какое-нибудь размышление… В смысле того – где искать Студента. Только вот…»

Только вот – перед глазами Щукина уже плавали радужные круги.

Темный силуэт Григория то раздваивался, то вдруг истончался до такой степени, что его не было видно.

Щукин тряхнул головой.

– Так вот… – Григорий посмотрел на остатки водки в бутылке, – давай уж сначала допьем то, что осталось, а потом я все тебе расскажу…

Он откинулся на стуле и закурил. На лицо его вдруг наплыло теплое розовое блаженство. Наверное, он первый раз напивался после того, как вышел на волю.