Приговор воров

Вполне возможно, что он на третьей минуте пьянки совсем забудет обо мне… Так что, пока на меня никто особенного внимания не обращает, надо сматываться. Все равно о Студенте я вряд ли сегодня что-нибудь услышу, они ведь теперь о своем вспоминать будут – все-таки друзья, давно не виделись…»

Григорий, перегнувшись через стойку бара, что-то говорил бармену – очевидно, заказывал выпивку, пацаны были увлечены тем, что осматривали друг у друга повреждения.

Они вообще на Щукина старались не смотреть. Наверное, им стыдно было, что их избила какая-то женщина…

Щукин направился к выходу.

Никто особенно его и не удерживал. Только Григорий Шнейдер с криком:

– Подожди! – побежал за ним.

– Когда мы еще встретимся?

Парни за спиной Григория зароптали. Из бессвязного и приглушенного их гомона можно было только разобрать отдельные слова:

– Дура длинная… на хрена нужна такая… дерется, как мужик…

Однако Григорий не обращал на парней никакого внимания, хотя наверняка слышал то, что они говорили.

– Завтра… то есть уже сегодня… в семь вечера у мемориала погибшим морякам? Хорошо?

– Хорошо, – сказал Щукин, чтобы отвязаться.

Ему до смерти надоела женская одежда и макияж, а назойливые приглашения Григория начинали просто бесить.

– Тогда жду, – проговорил Григорий и замер, умильно глядя Щукину вслед.

Когда Николай скрылся за дверью заведения «Рыбка», Григорий потер багровый синяк под глазом и проговорил тихо:

– Девушка моей мечты.

«Кое-какую информацию о своем клиенте я получил, – вяло шевелилось в мозгу Щукина, – даже можно сказать – информацию небезынтересную… Но вот главное – как мне найти Студента, где его искать? Этого я не знаю… Бабка, живущая теперь в его квартире, говорила мне, что он занимался еще скульптурой… Может быть, он продавал свои творения? В таком случае мне нужно прошвырнуться по тусовкам продавцов произведений искусства.

Есть в этом городе несколько мест – художники и скульпторы выставляют на продажу свои картины и… скульптуры… Как это место называется?. . Не помню. Где мемориалы всякие. Может, там знают Студента?.. Знают его местонахождение…»

Щукин повернулся на другой бок на жестком диванчике в своем домике. Он закрыл глаза – и вдруг словно куда-то провалился, упал в глубокий рыхлый сугроб… А когда проснулся, за окнами снова смеркалось…

Почти все деятели искусства, столпившиеся возле памятника Пушкину, парапет которого был сплошь уставлен картинами в картонных и деревянных рамках, были длинноволосы.