Приговор воров

Миша оставил свою картину на попечение какого-то маленького мужичка с лицом, сплошь усеянным крупными бородавками, и уверенной походкой направился куда-то напрямик через площадь.

Они зашли в какую-то забегаловку недалеко от парка Победы, в центре которого располагался памятник Пушкину, где местные художники выставляли на продажу свои произведения.

Бородач Миша, почтительно приняв от Щукина деньги, побежал за выпивкой. Очень скоро он вернулся, сжимая под мышками четыре бутылки пива. В руках бородач Миша нес два нечистых граненых стакана.

Первую бутылку распили в молчании. Щукин огляделся по сторонам. Забегаловка помещалась в подвале, света было мало, вокруг них клубились в облаках табачного дыма дурно одетые субъекты. Короче говоря – нормальная забегаловка, Щукин в подобных заведениях чувствовал себя уютно.

Миша откупорил вторую бутылку. Разлил пиво по стаканам.

– Так откуда вы, Миша, знаете Студента? – начал Щукин разговор.

– Я ему доставал материалы для его… произведений, – ответил Миша.

Слово «произведений» он выговорил, придав ему явный иронический оттенок.

– Что представляют из себя его скульптуры? – спросил Николай.

– А ничего не представляют, – сказал он, – он все время лепил одно и то же.

– Что же? – поинтересовался Щукин.

– А эту, как ее… – бородач Миша скривился от умственного напряжения, – ну… античную статую. Знаешь, такую – без рук, без ног, без головы…

Щукин кивнул. Старуха, ныне живущая в квартире Студента, сказала ему, что в ее комнатах осталось много таких скульптур.

– Странно, – проговорил Щукин, – одни только копии античной статуи? И ничего больше?

– Точно, – подтвердил Миша. – И что самое интересное – одна скульптура ничем не отличается от другой. Разве что – материалом, из которого сделана. Я продавал Студенту глину, гипс… Даже мрамор. Он из мрамора пытался что-то выточить…

– Получилось? – механически спросил Щукин, думая о другом.

– Ага, – Миша вылил себе в глотку содержимое своего стакана, – получилось. Абсолютно то же самое, что и до этого… Никакой Студент не скульптор, – продолжал Миша, снова разливая пиво, – довел процесс творения одной и той же скульптуры до автоматизма, и все. Так всякий может… Настоящий художник – это… – тут Миша задумался и скосил глаза на свой кожаный плащ.

«Что же это получается? – рассеянно думал Щукин. – Что за человек этот Василий Кортнев?.. То бишь Студент.