Приговор воров

– Ввалились Петрович и еще целая кодла отморозков, – продолжал Григорий, – и сразу, вместо «здрасте», на меня накинулись – мол, отвечай, кто она такая и откуда ты ее выкопал?..

– Ну а ты что? – поинтересовался Щукин.

Григорий низко опустил стриженую голову и судорожно перевел дух.

– А я… честно говоря, я сначала не понял, что они от меня хотят, я под утро уже совсем плохо соображал – нахреначился очень. Они на меня накинулись и сразу пинать стали… Я думал, этот урод Петрович из-за того перстня все злится, который я… ну… который я попытался приватизировать… А потом уже, когда они мне пару зубов выбили, я начал соображать, что к чему.

Григорий потупился и снова умолк. Молчал он довольно долго, Щукин даже ждать устал. Григорий только вздыхал и тихонько постанывал.

Несколько минут прошло в тишине.

– Короче говоря, – снова заговорил Григорий, – я немного растерялся и выложил им все, что знал о Наташе… Адреса я не знал. А Петрович сказал – все равно найдем. Они решили потом, как она протрезвеет, найти ее и… По кругу пустить, – сдавленным голосом закончил Григорий.

«Ничего себе перспективка! – мысленно усмехнулся Николай. – По кругу меня пускать! Интересно, что бы они стали делать, когда в ходе процесса выяснилось, что я не женщина, а – мужчина, переодетый женщиной? Наверное, то же самое. Во-первых, подобные процессы прерывать не очень приятно, а во-вторых, по тюремным законам опущение мужчин и женщин происходит примерно одинаково. Разница, как говорится, непринципиальная. Анатомическая разница».

– Все из-за меня, – стонал Григорий, – все только из-за меня. Теперь они ее найдут, и тогда – конец. Живой они ее не выпустят.

– Ладно тебе! – Щукин снова потрепал убивающегося Григория по плечу. – Почему ты себя-то во всем винишь? Наташа такая девушка… Она постоянно во всякие нехорошие истории ввязывается.

– Так из-за меня эта история получилась! – взвыл Григорий. – Это я хотел перстень спереть у Петровича! Это все из-за дурацкой моей болезни…

– Ладно тебе, – проговорил немного подуставший от истерики Щукин.

– Да я сказал им, что она санитаркой работает! – воскликнул Григорий. – Они теперь все поликлиники в этом районе прочешут и найдут ее! Или адрес ее узнают. Для них это – дело чести!

«Дело чести… – подумал Щукин. – И это после того, как Петрович позорно свалил из бара».

– Зачем я им сказал, что она санитаркой работает?! – продолжал убиваться Григорий.

«Ладно, – подумал еще Николай, – пора с этими задушевными разговорами завязывать.